Новая страница 1

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Российская Федерация, присоединившись к Конвенции ООН о правах ребенка, признала право каждого ребенка на уровень жизни, необходимый для физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития. В целях правого обеспечения вышеназванного права Российской Федерацией за последние годы было принято более 140 нормативных правовых актов. К сожалению, несмотря на такое значительное число нормативных правовых актов, признание и законодательное оформление обозначенного права не обеспечено гарантированным механизмом правовых условий для его реализации.

Официальная статистика за последние десять лет свидетельствует о массовых нарушениях прав ребенка, об отсутствии оптимальных правовых гарантий обеспечения его прав, о недостатках нормотворчества и правоприменения. Так, продолжает увеличиваться число детей, оставшихся без попечения родителей. В 2001 г. их было выявлено 128,1 тыс., что на 4,0 % больше, чем в 2000 г., и на 12,4 % больше, чем в 1999 г. Свыше 40 % из них составляют дети, чьи родители лишены родительских прав.

Основной причиной детской безнадзорности и беспризорности остается семейное неблагополучие, продолжающийся рост числа родителей, не исполняющих должным образом свои обязанности по содержанию и воспитанию детей, домашнее насилие.

Мерам административного воздействия за злостное невыполнение своих обязанностей по воспитанию детей в 2001 г. были подвергнуты 253 тыс. родителей (в 2000 г. - 248 тыс., в 1999 г. - 237,8 тыс.), в суды направлено 36 тыс. материалов для решения вопроса о лишении родительских прав (в 2000 г. - 33 тыс., в 1999 г. - 30,4 тыс.). Увеличилось число родителей, привлеченных к уголовной ответственности за неисполнение своих обязанностей (в 2001 - г. 2,7 тыс. человек, в 2000 г. - 2,5 тыс. человек).

В течение 2001 г. органами внутренних дел проводилась работа с 289,8 тыс. родителей (опекунов, попечителей), не исполняющими или ненадлежащим образом исполняющими свои обязанности по воспитанию детей (в 2000 г. - 276,7 тыс., в 1999 г. - 254,6 тыс.). Объявлялся местный или федеральный розыск в отношении более 43,9 тыс. несовершеннолетних, что на 12,6 % больше, чем в 2000 г., и на 28,4 % больше, чем в 1999 г. Из общего числа объявленных в розыск несовершеннолетних 29,9 тыс. человек ушли из дома, 12,8 тыс. - из государственных учреждений, в обоих названных случаях основной причиной ухода было насилие.

На начало 2002 г. в Российской Федерации зарегистрировано 168,2 тыс. детей и подростков в возрасте до 16 лет беженцев и вынужден-

ных переселенцев, что составляет 26,1 % от общего числа беженцев и вынужденных переселенцев^1.

Миграционный прирост в 2001 г. населения в возрастной группе до 18 лет составил 10,1 тыс. человек (в 2000 г. -44,2 тыс. человек).

Изложенное свидетельствует о напряженной ситуации в сфере обеспечения прав ребенка.

Системный анализ гражданского и семейного законодательства, правоприменительной практики свидетельствует о множестве проблем, связанных с местом жительства ребенка. Они определяются прежде всего недостатками правовой регламентации, отсутствием единого подхода к вопросам реализации прав ребенка, а также неприменением некоторых положений законов в области прав ребенка.

Семейный кодекс Российской Федерации (далее - СК РФ), другие федеральные законы, принятые за последние десять лет, закрепили многие положения международных актов в области прав ребенка. Вместе с тем не выполнены отдельные принципы Конвенции ООН о правах ребенка: не все нормативные акты исходят из принципа приоритета прав ребенка, не устранено неравенство ребенка как субъекта по сравнению с другими субъектами права, не создана система правовых условий, обеспечивающих реализацию прав ребенка.

Некоторые положения гражданского и семейного законодательства, в том числе регламентирующие вопросы места жительства ребенка, не получили научного обоснования. Правоприменительная деятельность в этой сфере также имеет множество недостатков.

Степень научной разработанности проблемы. В специальной литературе проблемы реализации права ребенка на избрание места жительства изучены неполно.

Монографических и диссертационных исследований на основе анализа нового гражданского и семейного законодательства по данной проблеме не проводилось.

Для благополучного развития ребенка требуется создание системы правовых гарантий обеспечения его прав. Эти обстоятельства позволяют сделать вывод о необходимости изучения вопросов, связанных с местом жительства, характеризующего гражданско-правовое и семейно-правовое положение ребенка, проблем реализации его права на избрание места жительства и выявления системы мер их решения.

Объектом исследования являются частноправовые отношения с участием ребенка, связанные с реализацией права на избрание места жительства.

¹ Государственный доклад «О положении детей в Российской Федерации. 2002 год». М., 20027 С. 42-56.- " ' ". "

Предмет исследования. Центральным вопросом исследования стали теоретические и практические проблемы реализации права на избрание места жительства ребенка и пути их устранения.

Изучено понятие места жительства ребенка как обстоятельство, характеризующее его правовой статус, а также право на избрание места жительства как элемент содержания гражданской и семейной правоспособности; обозначены лица, участвующие в реализации этого права, выявлены пределы их участия; взаимосвязь этого права с другими правами ребенка; частноправовые критерии определения места жительства ребенка; межотраслевые связи в регламентации права на избрание места жительства.

Цели н задачи исследования:

- изучение понятий «место жительства», «право на избрание места
жительства», соотношение содержаний права на избрание места жительства
и места жительства;

- анализ состояния реализации права на избрание места жительства
ребенка;

- углубление и обоснование теоретических положений правового ста
туса ребенка и, в частности, места его жительства как обстоятельства, ха
рактеризующего этот статус, сопоставление этого элемента с аналогичным
элементом совершеннолетнего лица, а также с другими элементами его пра
вового статуса — правоспособностью и дееспособностью;

- разработка учения о частноправовых критериях определения места
жительства ребенка (понятие, формы, пределы, принципы и способы реали
зации права на избрание места жительства, их соотношение с публично-
правовыми критериями);

- выявление элементов, свидетельствующих о неравенстве ребенка с
другими субъектами, и определение путей их устранения;

- выявление комплексного характера правового регулирования (меж
отраслевых связей) места жительства ребенка и определение согласованной
системы правовых мер, обеспечивающих реализацию этого права;

- определение системы правовых мер с целью обеспечения права на
избрание места жительства ребенка;

- научное обеспечение положений нового гражданского и семейного
законодательства с целью создания оптимальных условий реализации права
ребенка на избрание места жительства;

- анализ причин злоупотребления законных представителей обозна
ченным правом и определение путей их устранения;

- изучение содержания понятия «место жительства».
Методологической основой исследования являются общенаучные

методы, а также частнонаучные методы исторического и сравнительного

правоведения, комплексного исследования, системного анализа и конкретных социологических исследований.

Данные методы исследования дали возможность обнаружить не только общие направления реализации права на избрание места жительства ребенка, а также особенности, пути повышения их эффективности. Комплексный подход к исследованию позволил выработать единую концепцию реализации права ребенка на избрание места жительства.

Теоретической основой исследования стал научный опыт в области гражданских и семейных прав ребенка, а также теоретические положения общей теории права, изложенные в трудах С.С. Алексеева, М.И. Байтина, В.В. Лазарева, Н.И. Матузова, P.O. Халфиной и др.

Автор исходил из положений, представленных в работах ученых, занимающихся изучением вопросов гражданского и семейного права, в том числе и реализации гражданских и семейных прав: М.В. Антокольской, A.M. Беляковой, Е.М. Белогорской, Ю.Ф. Беспалова, Е.М. Ворожейкина, Я.Р. Веберса, З.И. Ворониной, AT. Гойхбарга, Л.М.Звягинцевой, В.И. Данилина, М.Н. Ершовой, Ю.А. Королева, А.Е. Казанцевой, И.М. Кузнецовой, Д.И. Мейера, A.M. Нечаевой, В.П. Никитиной, Л.И. Пацевой, А.И. Пергамент, И А. Покровского, В.А. Рясенце-ва, A.M. Рабец, З.В. Ромовской, Г.М. Свердлова, Е.А. Чефрановой, В.А Тар-хова, Е.Н. Тресцовой, Т.В. Шахматова, Я.Н. Шевченко, Г.Ф. Шершеневича, К.Б.Ярошенко.

Нормативно-правовую базу исследования составили Декларация прав ребенка (1959), Конвенция ООН о правах ребенка (1989), Конституция РФ, Гражданский кодекс Российской Федерации (далее - ГК РФ), СК РФ, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации (далее - ГПК РФ), Федеральный конституционный закон «О судебной системе в Российской Федерации», Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», другие нормативные правовые акты.

При написании диссертации были использованы Постановление Пленума Верховного суда РФ от 27.05.1998 № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей», Постановление Пленума Верховного суда РФ от 25.10.1996 № 9 «О применении судами Семейного Кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и взыскания алиментов», Постановление Пленума Верховного суда РФ от 04.07.1997 № 9 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении усыновления», Постановление Пленума Верховного суда РФ от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака».

Проанализированы также дела о защите гражданских и семейных прав ребенка, рассмотренные судами г. Москвы в 2000-2003 гг.

Научная новизна. Специальное диссертационное исследование теоретических и практических проблем реализации прав ребенка на избрание места жительства в Российской Федерации проведено впервые. Разработано и обосновано учение о частноправовых критериях реализации права ребенка на избрание места жительства. Разработана система правовых гарантий реализации названного права и других смежных прав.

Обоснованы рекомендации по совершенствованию гражданского, семейного и гражданского процессуального законодательства.

В диссертации разработаны следующие положения, выносимые на защиту:

1. Разработано и научно обосновано учение о частноправовых крите
риях определения места жительства ребенка, реализации права ребенка на
избрание места жительства (понятие места жительства; понятие, формы,
способы и пределы реализации права ребенка на избрание места жительст
ва; соотношение понятия «право ребенка на избрание места жительства» с
аналогичным понятием совершеннолетнего лица; выявлены лица, обла
дающие правом на участие в реализации названного права, и пределы их
участия; классификация критериев определения места жительства).

2. Разработана и обоснована идея о соотношении места жительства
ребенка с другими элементами его правового статуса. Выявлены взаимосвя
зывающие элементы.

3. Исследовано и научно обосновано общее и различное между пра
вом ребенка на избрание места жительства и аналогичным правом совер
шеннолетнего лица.

4. Научно обоснован вывод о необходимости различать место жи
тельства ребенка как обстоятельства, характеризующего его правовой ста
тус, и право на избрание места жительства как элемента содержания граж
данской и семейной правоспособности.

5. Изучено место жительства ребенка как элемент его правового ста
туса и аналогичный элемент правового статуса совершеннолетнего лица, и
сделан вывод о несовпадении этих понятий по объему правомочий, по ли
цам, его реализующим, другим правовым критериям.

6. Выявлено и научно обосновано комплексное регулирование права
ребенка на избрание места жительства, и выработана система мер, направ
ленных на устранение разнонаправленности в правовом регулировании, в
том числе единые принципы нормотворчества (приоритет интересов ребен
ка, сочетание диспозитивности и императивности в регулировании).

7. Сделан вывод о необходимости письменной формы соглашения об
определении места жительства ребенка и его регистрации в органах опеки и
попечительства по месту фактического жительства ребенка и о дополнении
ст. 65 СК РФ данным положением.

8. Установлен и научно обоснован состав лиц, обладающих правом
на определение места жительства ребенка и участие в реализации его права
на избрание места жительства.

9. Научно обоснован вывод о влиянии на определение места житель
ства ребенка возраста ребенка, совместного или раздельного проживания
родителей и иных факторов. Разработана система правовых способов реали
зации права ребенка на избрание места жительства.

10. Сделан вывод о взаимосвязи права ребенка на избрание места жи
тельства с правом на жилище, правом на общение и с другими правами ребенка.

11. Обоснованы предложения о совершенствовании гражданского,
гражданского процессуального, семейного законодательства в части регла
ментации вопроса о месте жительства ребенка (о дополнении ст.ст. 53, 54,
86 Жилищного кодекса РСФСР, ст.ст. 55, 65 СК РФ, ст. 20 ГКРФ положе
ниями, направленными на соблюдение прав ребенка на жилище, на обще
ние, на избрание места жительства).

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в просветительской, учебной деятельности; в совершенствовании правоприменительной деятельности судов общей юрисдикции, административных органов. Сделанные автором выводы и рекомендации могут быть использованы в деятельности судов, органов опеки и попечительства, при чтении лекций по гражданскому и семейному праву студентам, а также судьям на курсах повышения квалификации судей Российской Федерации, в дальнейшей разработке теоретических и практических проблем реализации гражданских и семейных прав ребенка, в нормотворческой деятельности.

Апробация результатов исследования. Основные положения исследования изложены в 4 публикациях, в том числе монографии, учебном пособии и двух статьях.

Кроме того, отдельные выводы были доложены на Всероссийских и республиканских научно-практических конференциях и семинарах, на совещаниях мировых судей г. Москвы, федеральных судей районных н городского судов г. Москвы «Актуальные проблемы гражданского права» (2001-2003 гг.) в Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, использованы в учебном процессе во Владимирском государственном педагогическом университете, Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации.

Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, состоящих из нескольких параграфов, заключения, библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во введении обосновывается актуальность темы, ее теоретическая и практическая значимость, показана степень научной разработанности, сформулированы цели, основные задачи исследования, названы предмет и объект исследования, раскрыты научная новизна, теоретическая и практическая основы.

Глава первая «Место жительства ребенка как обстоятельство, характеризующее его гражданско- и семейно-правовое положение. Право на избрание места жительства как элемент содержания гражданской и семейной правоспособности». В первом параграфе исследовано понятие места жительства ребенка и его соотношение с другими элементами гражданско-и семейно-правового положения ребенка. Отмечается, что в юридической литературе данное понятие не изучено. Имеющиеся исследования (A.M. Нечаева, Ю.Ф. Беспалов) не проводят комплексный анализ проблемы, касаются отдельных положений по вопросам места жительства.

Место жительства ребенка является одним из элементов его правового статуса. Положения, регламентирующие вопросы места жительства ребенка, содержатся в семейном, гражданском, конституционном, административном законодательстве. Это свидетельствует о комплексном (межотраслевом) регулировании права ребенка на избрание места жительства.

Семейно-правовые правила регулируют вопрос о месте-жительства ребенка при раздельном проживании родителей (ст.ст. 41, 43, 55, 65). В гражданском законодательстве и, в частности, в ст. 20 ГК РФ дано понятие места жительства и урегулирован вопрос о месте жительства детей, не достигших возраста 14 лет, независимо от того, совместно или раздельно проживают родители ребенка. Вопрос о месте жительства детей в возрасте от 14 до 18 лет в ГК РФ не разрешен.

Отмечается, что прежнее брачно-семейное законодательство также регламентировало вопрос о месте жительства ребенка (ст. 55 КоБС РСФСР). Сравнивая положения КоБС РФ с положениями СК РФ, автор делает вывод о том, что СК РФ уточнил критерии определения места жительства ребенка.

Гражданский кодекс РСФСР также регламентировал вопрос о месте жительства несовершеннолетних, не достигших возраста 15 лет, и определял его местом жительства родителей, усыновителей и опекунов (ст. 17 ГК РСФСР). Ныне действующий ГК РФ это положение не изменил, за исключением возраста ребенка (возрастной критерий).

Проведя сравнительный анализ положений Германского Гражданского кодекса с положениями отечественного законодательства о месте жительства ребенка, автор отмечает, что по германскому праву, (ст.ст. 7-11 главы первой «Физические лица» раздела первого «Лица» книги первой

«Общая часть» Германского Гражданского кодекса), «тот, кто постоянно проживает в одном месте, имеет в этом месте свое место жительства; место жительства может быть одновременно в нескольких местах; место жительства теряется, когда с намерением отменить его, оставляют место проживания. Жена следует месту жительства мужа. Она не следует ему, если муж избирает место жительства за границей в таком месте, куда жена за ним не последует и не обязана последовать. Законный ребенок следует месту жительства отца, незаконный - месту жительства матери, усыновленный -месту жительства усыновителя». Автор делает вывод, что в сравнении с российским законодательством германское предусматривает такой критерий определения места жительства ребенка, как место жительства отца (для законнорожденных) или матери (для незаконнорожденных).

Рассмотрев с применением метода исторического и сравнительного правоведения вопросы регулирования места жительства детей по ранее действовавшему отечественному праву и германскому законодательству, диссертант делает вывод о большем соответствии законоположений отечественного законодательства (ГК РФ и СК РФ) Конвенции ООН о правах ребенка.

Анализируя положения ст. 20 ГК РФ и ст. 2 Закона РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» о месте жительства ребенка, автор отмечает различные подходы к определению понятия «место жительства». По ГК РФ, это место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает, а по названному Закону РФ, - жилой дом, квартира, служебное жилое помещение, специализированные дома, а также иное специализированное жилое помещение, в котором гражданин постоянно или преимущественно проживает в качестве собственника, по договору найма (поднайма), договору аренды или на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Обосновывается вывод о том, что место жительства подтверждается совокупностью обстоятельств (в том числе наличием семьи, жилища, трудовой, иной не запрещенной законом деятельности в конкретном населенном пункте либо местности, регистрации по месту жительства и др.), то есть множеством постоянных либо большей частью имеющих место юридических и фактических связей, и выходит за рамки понятия «жилище».

Право на избрание места жительства - это одно из субъективных прав граждан, относящееся к личным неимущественным правам и избираемое гражданами по своему усмотрению. При этом отмечается, что в отличие от совершеннолетнего лица ребенок, не достигший возраста 14 лет, такой возможности не имеет, его место жительства есть место жительства его законных представителей (родителей, усыновителей, опекунов), а ребенок в возрасте от 14 до 18 лет определяет свое место жительства с письменного 10

согласия законных представителей, то есть усмотрение ребенка обременено условием о согласии законных представителей.

Критерии, характеризующие понятие места жительства и право на избрание места жительства для взрослых лиц и ребенка, не совпадают.

Место жительства является одним из обстоятельств, характеризующих правовое положение ребенка. Наряду с правоспособностью и дееспособностью место жительства позволяет в полном объеме обозначить правовой статус ребенка. Оно тесно связано с другими элементами правового статуса. Оно воздействует на объем правосубъектности. В свою очередь правоспособность и дееспособность влияют на место жительства ребенка. Правоспособное и дееспособное лицо по своему усмотрению определяет место жительства и элементы, его составляющие, в том числе жилище, населенный пункт и др.

Содержание понятия «место жительства» составляют такие элементы субъективного и объективного характера, как жилище (квартира, дом, и др.), населенный пункт, местность, определяемые административно-территориальной единицей, адресно-географическое положение, государство и др.

Место жительства - это территория государства, где гражданин обустроился и находится преимущественно в течение длительного периода времени. Проживание понимается как нахождение и состояние во множестве правовых и фактических связей, составляющих содержание проживания. В таком понимании место жительства определяется более как публично-правовое явление: место, местность, территория, адресно-географические координаты.

Делается вывод о том, что в упоминавшемся Законе РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» сведение места жительства к жилищу ошибочно. Место жительства - это не только жилое помещение, но и обустройство, проживание и другие элементы (фактические и юридические связи), которые определяются самим гражданином по своему усмотрению и в своем интересе.

В отличие от совершеннолетних лиц ребенок может не участвовать в избрании места жительства. Тут действует возрастной критерий. Место жительства ребенка в возрасте до 14 лет определяют его законные представители, а в возрасте от 14 до 18 лет- сам ребенок с согласия законных представителей.

Право избирать место жительства является элементом содержания гражданской правоспособности (ст. 18 ГКРФ). В СКРФ определено право ребенка жить и воспитываться в семье, право на совместное проживание с родителями, то есть эти права являются элементами содержания семейной правоспособности (ст.ст. 54, 65 СКРФ).

Под правом ребенка на избрание места жительства понимается правовая возможность малолетнего через родителей (лиц, их заменяющих), несовершен-

нолетнего лично с письменного согласия родителей (лиц, их заменяющих) добровольно либо принудительно по своему усмотрению и / или усмотрению законного представителя, обремененного интересами ребенка, избрать место жительства, улучшить жилищные условия, покинуть, изменить место жительства, требовать от других лиц воздерживаться от нарушений этого права, обратиться за защитой права в случае его нарушения, совершать иные правомочия, направленные на осуществление этого права.

Отмечается, что содержание этого права составляет совокупность правомочий: правомочие на определение места жительства (множество правовых и фактических связей), правомочие на обустройство по месту жительства, правомочие на регистрацию по месту жительства, правомочие на защиту, правомочие на изменение места жительства и др.

Право на избрание места жительства - явление собирательное. Оно подвергается публично-правовому и частноправовому регулированию. Регистрация по месту жительства, постановка на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий и некоторые другие обстоятельства - акты административного характера, проявление публично-правового метода регулирования, в то время как избрание места жительства, изменение места жительства — суть частноправовые категории.

Право на избрание места жительства подвергается комплексному регулированию как нормами публичного, так и нормами частного права. Право ребенка на избрание места жительства в рассмотренных выше пределах зависит от законных представителей, органов опеки и попечительства и других лиц, на которых законом возложена обязанность по защите прав детей. Отмечается наличие разнонаправленности в правовом регулировании и необходимость ее устранения путем установления единых принципов нормотворчества (приоритет интересов ребенка, сочетание диспозитивности и императивности в регулировании).

Во втором параграфе исследована и научно обоснована идея о частноправовых критериях определения места жительства ребенка.

Анализ ст. 20 ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что гражданское законодательство различает критерии определения места жительства совершеннолетнего лица и ребенка, а также опекаемого лица.

Для определения места жительства совершеннолетнего лица необходимо установить обстоятельства, свидетельствующие о постоянном или преимущественном проживании в конкретном месте. Критериями являются возраст, факт постоянного или преимущественного проживания в конкретном месте.

Второй критерий является собирательным, вызывает неясности и трудности в установлении, так как включает в себя множество различных обстоятельств.

Во-первых, речь идет о месте, то есть определенной местности на территории Российской Федерации. Это, как правило, конкретное место в 12

рамках административно-территориального образования: Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование, населенный пункт, улица, дом (квартира), иное жилище либо помещение. Оно имеет адресно-географические характеристики. В диссертации сделан вывод, что место жительства - жилище в рамках конкретного административно-территориального образования.

Во-вторых, в этом месте гражданин проживает постоянно либо преимущественно, большей частью, то есть находится во множестве постоянных связей.

Это подтверждается наличием жилища - помещения, используемого для непрерывного либо большей частью проживания, избранного лицом по своему усмотрению (квартира, ее часть, дом, его часть), любого иного помещения, как предназначенного, так и не предназначенного для постоянного либо преимущественного проживания, но используемого по усмотрению гражданина для этой цели; совокупностью обстоятельств, подтверждающих непрерывное либо большей частью проживание в жилище.

Примером постоянных связей гражданина являются юридические и фактические отношения, к числу которых относятся занятие трудовой и иной деятельностью, приносящей доход (трудовые, гражданско-правовые отношения); свободное распоряжение своими способностями к труду, трудовой деятельности; наличие семейных отношений (семьи, родственных связей) в данном месте (здесь понимается место жительства как выходящее за рамки понятия жилища); наличие большей части имущества; потребление услуг - коммунальных, лечебных, образовательных, телефонных, почтовых, банковских, юридических и др.

В этом месте гражданин обосновался по своему усмотрению, по своей воле. Принудительное, иное воздействие на формирование воли при избрании места жительства не всегда влечет признание этого места местом жительства (тюрьмы, исправительные, лечебные и другие учреждения).

Следующим фактором является период времени, в рамках которого определяются иные факторы и прежде всего непрерывное (или большей частью) проживание. Это может быть значительный период (более пяти лет), а также короткий, равный году. Вместе с тем при изменении места жительства в связи с миграцией либо по иным основаниям период времени, в рамках которого решается вопрос о месте жительства, может быть менее года, а следовательно, временной критерий в рассматриваемой ситуации может не иметь определяющего юридического значения. Все это характерно для совершеннолетнего лица.

Критерии определения места жительства ребенка иные.

Гражданский кодекс РФ называет такие критерии, как возраст ребенка, место жительства законных представителей, причем по возрасту обозначены

дети, не достигшие возраста 14 лет. О детях в возрасте 14 лет и старше в ст. 20 ГК РФ не говорится. Вместе с тем исходя из правил ст.ст. 26,27 ГК РФ делается вывод о том, что гражданское законодательство предусматривает избрание ребенком в возрасте от 14 до 18 лет места жительства с письменного согласия законных представителей, поскольку реализация права избирать место жительства по усмотрению ребенка не названа в ст. 26 ГК РФ.

Гражданское законодательство называет три критерии: возраст ребенка; место жительства его законных представителей; согласие законных представителей (соглашение с ребенком по поводу его места жительства).

При этом первые два относятся к объективным критериям, а третий -к субъективным.

В зависимости от возраста для детей до 14 лет обосновываются такие критерии, как: место жительства законных представителей; жилище, правовые и фактические связи.

Для детей в возрасте от 14 до 18 лет означенными критериями будут являться: согласие законных представителей; жилище; правовые и фактические связи.

Семейное законодательство значительно расширяет критерии, определяющие место жительства ребенка.

Анализ ст. 65 СК РФ позволяет назвать следующие семейно-правовые критерии определения места жительства ребенка: совместное либо раздельное проживание родителей; наличие соглашения либо спора между ними.

Место жительства ребенка определяется добровольно по соглашению родителей, а в случае спора - принудительно в судебном порядке с учетом мнения ребенка и в его интересах, отношении между ребенком и родителями, данных, характеризующих родителей.

Другие законные представители также участвуют в определении места жительства ребенка, оставшегося без попечения родителей. Усыновители приобретают аналогичное право над усыновленными детьми (ст. 137 СК РФ). Место жительства усыновителя является местом жительства усыновленного ребенка, а право пользования помещением, откуда ребенок выбыл на усыновление, прекращается, за исключением права собственности.

Дети, находящиеся под опекой (попечительством), имеют право на совместное проживание с опекуном (попечителем), а опекун (попечитель) вправе требовать по суду возврата ребенка от любых лиц, удерживающих у себя ребенка без законных оснований (ст.ст. 148, 150 СК РФ). Право опекуна (попечителя) на определение места жительства ребенка четко в СК РФ не определено. Однако с учетом приведенных норм и ст. 20 ГК РФ делается вывод о том, что место жительства опекуна является и местом жительства ребенка. Попечитель же дает ребенку согласие на выбор места жительства. Вместе с тем следует отметить, что выезд ребенка из жилого помещения к 14

опекуну (попечителю) не влечет прекращения права пользования этим помещением в случае проживания в нем и других лиц. Если же в жилом помещении, откуда выбыл ребенок, не остались проживать другие члены семьи, жилое помещение подлежит передаче в собственность ребенка (ст. 60 Жилищного кодекса РСФСР).

В случае опеки (попечительства) место жительства ребенка определяется по тем же критериям, за исключением сохранения права на жилую площадь, откуда ребенок выбыл под опеку (попечительство).

Приемные родители обладают по отношению к ребенку правами опекуна (попечителя) (ст. 154 СК РФ). Между тем в ст. 20 ГК РФ они не названы. Статья 154 СК РФ устраняет этот недостаток.

Орган опеки и попечительства определяет одну из форм устройства ребенка, оставшегося без попечения родителей, и на этот период временно решает вопрос о месте жительства ребенка. Судя по рассмотренным выше критериям, это место не может быть отнесено к постоянному месту жительства. Детское учреждение может быть признано местом жительства ребенка, поскольку он находится в учреждении в силу сложившихся обстоятельств длительное время, непрерывно, а отсутствие добровольности в его определении к детям в сложившейся ситуации не может быть применено. Этот критерий действует в отношении совершеннолетних лиц.

Автором обоснован вывод, что место нахождения детского учреждения является местом жительства ребенка. Это обстоятельство свидетельствует о специальных правилах определения места жительства детей, оставшихся без попечения родителей. Место жительства представителей, назначенных по правилам ст. 64 СК РФ, не может быть признано местом жительства ребенка, так как эти лица временно выполняют функции по защите прав ребенка.

Автор различает критерии определения места жительства ребенка по предмету и методу правового регулирования на частноправовые (граждан-ско- и семейно-правовые) и публично-правовые (административно- и конституционно-правовые), а также смешанные, или комплексные.

Частноправовые критерии установлены гражданским, жилищным и семейным законодательством, а публично-правовые - Конституцией РФ, Законом РФ «О праве граждан на свободу передвижения, выбор места жительства и пребывания в пределах Российской Федерации», Постановлением Правительства РФ от 17.07.1995 № 713 «Об утверждении Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации», то есть конституционным и административным законодательством. Смешанные (комплексные) критерии урегулированы и частным, и публичным правом:

- по субъекту права па избрание места жительства (юридические:
возраст, совместное либо раздельное проживание родителей или лиц, их
заменяющих; медицинские: психическое состояние здоровья);

- по форме выражения (добровольный: договорный; принудитель
ный: законный).

Отмечается необходимость законодательного закрепления определения понятия «место жительства ребенка», критериев, обозначенных выше, путем внесения соответствующих дополнений в ст. 20 ГК РФ, ст.ст. 55, 65 СК РФ, административное законодательство.

Глава вторая «Проблемы реализации права ребенка на избрание места жительства».

Параграф первый посвящен частноправовым формам, способам и пределам реализации права ребенка на избрание места жительства.

Формы реализации права ребенка на избрание места жительства определяются исходя из возраста ребенка, а также с учетом совместного либо раздельного проживания родителей.

Если ребенок не достиг возраста 14 лет и его родители проживают совместно, местом жительства ребенка станет место жительства его родителей. В большинстве семей (полных и неполных) именно так и решается этот вопрос. Иногда родители определяют место жительства ребенка, не достигшего возраста 14 лет, по месту жительства дедушки, бабушки, других родственников. В целях защиты прав ребенка обосновывается установление правил, позволяющих реализовать право ребенка на вселение в жилое помещение по достижении 14 лет самостоятельно, если право на жилое помещение возникло правомерно.

В качестве одной из мер обеспечения права ребенка на избрание места жительства предлагается установить ответственность органа опеки и попечительства, которые не выполняют положения ст.ст. 20, 37 ГК РФ, ст. 65 СК РФ, путем возложения обязанности по предоставлению ребенку жилого помещения либо денежной компенсации в зависимости от степени вины и субъектного состава правоотношения, связанного с отчуждением жилья.

При совместном проживании родителей и до достижения ребенком возраста 14 лет его место жительства - это место жительства его родителей. По достижении возраста 14 лет он вправе с письменного согласия родителей определять иное местожительства (ст.ст. 20,26 ГКРФ, ст. 65 СКРФ).

В работе обосновывается вывод о том, что соглашение об определении места жительства ребенком следовало бы заключать в письменной форме с обязательной регистрацией в органах опеки и попечительства; его участниками являются родители, ребенок и орган опеки и попечительства. Предлагается такое правило закрепить в СК РФ и ГК РФ как меру обеспечения права ребенка на избрание места жительства. 16

В том случае, если родители проживают раздельно, они могут в отношении ребенка, не достигшего возраста 14 лет, определить место жительства ребенка по месту жительства одного из них. Такое соглашение также должно быть заключено в письменной форме между родителями с участием органов опеки и попечительства. Если ребенок достиг возраста 14 лет, то он тоже должен быть привлечен к участию в соглашении и его место жительства может быть определено и не по месту жительства раздельно проживающих родителей.

Содержание соглашения определяется исходя из возраста ребенка, совместного либо раздельного проживания родителей, с учетом реализации других прав ребенка и родителей и составляют условия, отвечающие интересам ребенка.

Одними из необходимых (существенных) условий могут быть такие, как: условие, характеризующее место жительства каждого из родителей (адресно-географические данные, данные, касающиеся непосредственно самого жилого помещения: количество комнат, наличие услуг и степень благоустройства, размер площади, расположение жилища относительно образовательного учреждения, которое посещает ребенок, и т.п.), семейное положение каждого из родителей, отношения между родителями и ребенком, мнение ребенка, достигшего возраста 10 лет, дата вселения в случае переезда, обязанность каждого из родителей по содержанию жилища и оплате коммунальных услуг, потребляемых ребенком, обязанность родителей зарегистрировать ребенка по месту жительства, срок исполнения этой обязанности и др. Не исключается и наличие условий, направленных на реализацию отдельно проживающего родителя на общение с ребенком, участие в воспитании ребенка.

Одним из положений соглашения непременно станет согласование условий и контроль за исполнением соглашения органом опеки и попечительства.

В том случае, когда ребенок достиг возраста 14 лет и старше, условия документа должны быть согласованы и с ним, при этом его место жительства может быть определено не по месту жительства родителей (одного га них).

Исследованный порядок определения места жительства назван добровольным, административным. Если в семье несколько детей и спор касается не каждого из них, то место жительства каждого ребенка должно быть определено соглашением при отсутствии спора между родителями, а также между родителями и ребенком и, наконец, при отсутствии возражений со стороны органов опеки и попечительства.

В случае спора между родителями вопрос о месте жительства ребенка решается судом. Этот порядок назовем принудительным, судебным.

Спор может возникнуть не только между родителями, но и между ними и ребенком, достигшим возраста 14 лет и обладающим правом на уча-

стие в определении своего места жительства, а также в случае несогласия органа опеки и попечительства с предложенным родителями вариантом определения места жительства ребенка.

Обосновывается вывод о том, что при разрешении таких споров суду необходимо исходить га интересов ребенка и других обстоятельств, обозначенных в ст. 65 СК РФ и других нормах семейного законодательства и в ст.ст. 20,26,37, 28 ГК РФ, полагая такие обстоятельства юридически значимыми.

Отмечается, что в настоящее время суд в резолютивной части решения ограничивается указанием на проживание ребенка с матерью или отцом по конкретному адресу. Между тем делается вывод о том, что следовало бы указывать на время начала проживания ребенка с одним из родителей, обязанность зарегистрировать ребенка на соответствующей жилой площади, обязанность по несению расходов по оплате жилья и коммунальных услуг и одновременно с учетом заявленных требований разрешить вопрос о порядке общения отдельно проживающего родителя с ребенком. Вопрос о разрешении и такого требования надлежит обсуждать по каждому спору об определении места жительства ребенка с учетом действующих в гражданском процессуальном законодательстве принц ипов диспозитивности и состязательности.

Юридически значимые обстоятельства, подлежащие учету при разрешении споров в трех названных выше вариантах, различаются.

В случае спора между родителями ребенка по вопросу его места жительства юридически значимые обстоятельства в основном определяются в рамках, обозначенных ст. 65 СК РФ. К их числу отнесены интерес ребенка, отношения между ребенком и каждым из родителей, братьями и сестрами, возможность создания оптимальных условий для благополучного и гармоничного развития ребенка, данные, характеризующие родителей, и др.

Основным из обстоятельств признан интерес ребенка.

Возможны две формы разрешения вопроса о месте жительства ребенка: добровольный порядок, свойственный частноправовым явлениям, и принудительный, содержащий элементы частноправового и публично-правового характера. В этом проявляется забота государства о правах ребенка.

Наделяя родителей правом определить место жительства ребенка по их соглашению, семейное законодательство исходит из принципа диспозитивности, самостоятельности и инициативы этих лиц. Анализ положений гражданского, семейного и административного права позволил автору выделить несколько мер реализации права ребенка на избрание места жительства:

- частноправовые меры законных представителей: участие законных
представителей в реализации этого права (в одних случаях они полностью
заменяют ребенка, в других - действуют одновременно с ним);

- частноправовые меры, применяемые органами опеки и попечитель
ства: акт обследования условий жизни, заключение по существу вопроса,
18

участие в разбирательстве дела, возможность устранения разногласий путем предъявления иска и др.;

- потребление услуг юридических и фактических;

- право на защиту, устранение препятствий в определении места жи
тельства;

- признание соглашения об определении места жительства недейст
вительным;

- признание недействительным акта о регистрации по месту жительства;

- изменение договора приватизации жилого помещения, договора
найма, обмена жилого помещения и др.;

- устранение разногласий в судебном порядке.

В параграфе втором исследованы лица, обладающие правом на участие в реализации права ребенка на избрание места жительства, и пределы их участия в реализации этого права.

Гражданские и семейные права ребенка осуществляются как им лично, так и через законных представителей, а также представителей, назначенных органами опеки и попечительства в случаях, предусмотренных законодательством.

Родители осуществляют родительские права, в том числе защиту прав и интересов ребенка, до достижения им возраста 18 лет, то есть до совершеннолетия. Родительские права могут быть прекращены и до достижения ребенком 18 лет в случае приобретения им полной дееспособности в порядке эмансипации либо в связи со вступлением в брак до достижения совершеннолетия (п. 2 ст. 21, ст. 27 ГКРФ; п. 2 ст. 18 СКРФ).

Если дети, оставшиеся без родительского попечения, переданы на воспитание в семью (на усыновление), под опеку (попечительство), в приемную семью или в учреждение для детей-сирот либо детей, оставшихся без попечения родителей, то обязанности по защите их прав возлагаются соответственно на усыновителей, опекунов (попечителей), приемных родителей, администрацию учреждения (ст.ст. 137, 147, 150, 153 СК РФ).

Орган опеки и попечительства выполняет обязанности опекуна (попечителя) до устройства детей, оставшихся без попечения родителей, на воспитание в семью либо воспитательное учреждение, учреждение социальной защиты населения или иное аналогичное учреждение (п. 1 ст. 35 ГКРФ, п. 2 ст. 132 СКРФ).

Прокурор вправе в интересах детей предъявить в суд иск, в частности, о признании брака недействительным, о лишении родительских прав, об отмене усыновления (ст.ст. 28, 70, 140 СК РФ, ст. 45 ГПК РФ). Прокурор также участвует в разбирательстве дел по спорам, связанным с восстановлением в родительских правах, с ограничением родительских прав (ст. 72,

73 СКРФ). Органы опеки и попечительства обязаны уведомить прокурора об отобрании ребенка (ст. 77 СКРФ).

Ребенок имеет право самостоятельно защищать субъективные права и охраняемые законом интересы, он независимо от возраста вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе судебного заседания или административного разбирательства.

Мнение ребенка, достигшего возраста 10 лет, обязательно, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам.

Ребенок, достигший возраста 14 лет, вправе самостоятельно обращаться в суд за защитой своих прав и законных интересов, нарушенных родителями (лицами, их заменяющими), а также с иском об отмене усыновления, установлении отцовства.

Участие родителей может быть в форме устного или письменного соглашения между ними или в форме дачи согласия по названному вопросу.

Основанием для участия родителей является, помимо недееспособности либо неполной дееспособности, родство с ребенком.

Пределами участия родителей (лиц, их заменяющих) в определении места жительства ребенка являются его интересы.

Обосновывается необходимость установления четких правил, закрепляющих участие законных представителей в реализации права ребенка, оставшегося без попечения родителей, на место жительства.

Глава третья «Взаимосвязь права на избрание места жительства с другими гражданскими и семейными правами ребенка».

В первом параграфе раскрывается связь права на избрание места жительства и права на жилище.

Отмечается, что между правом на избрание места жительства и правом на жилище имеется непосредственная связь.

Утверждается, что право на жилище может быть выражено правом собственности на жилое помещение, правом владения и пользования жилым помещением по договору коммерческого или социального найма, правом пользования специализированными домами, общежитиями и т.п.

Жилище расположено в конкретной местности, где ребенок проживает. Это место, в котором ребенок находится в фактических и юридических отношениях.

Отчуждение жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника, допускается с согласия органа опеки и попечительства (ст. 292 ГК РФ), причем переход права собственности на жилое помещение к другому лицу не является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника. Вместе с тем ст. 136 Жилищного кодекса РСФСР наделяет собствен-20

ника правом требовать выселения нанимателя, арендатора без предоставления другого жилого помещения в случае, когда будет установлено, что жилое помещение необходимо для личного пользования собственника или членов его семьи. Для применения этих норм необходимо установить права ребенка, оставшегося проживать в жилом помещении, право собственности на которое перешло от родителя к другому лицу. Надо полагать, что новый собственник вправе потребовать заключения с ним или его законным представителем договора коммерческого найма или выселения.

Отмечается, что практика рассмотрения дел по искам об изменении договора найма, основанием которого является состоявшееся соглашение, свидетельствует о том, что наличие соглашения, не составленного в письменной форме, вызывает сложности при доказывании. Вместе с тем суды признают состоявшимся соглашение в устной форме, если будет установлено его длительное исполнение, то есть стороны пользуются помещениями в квартире в соответствии с таким соглашением.

Применяя другое условие, суд проверяет соответствие размера комнаты, в отношении которой заявлено требование, доле жилой площади, приходящейся на лицо, заявившее иск. Допускается незначительное отступление от равенства размера жилого помещения и доли жилой площади в сторону уменьшения или увеличения. Однако такое отступление не должно существенно нарушать критерии равенства. Более того, надо полагать, что в таких случаях следует учитывать возможность выделения каждому из пользователей изолированной комнаты. В каждом конкретном случае эти обстоятельства подлежат тщательному изучению.

К числу самостоятельных условий, помимо обозначенных выше, автор относит наличие отдельных комнат для каждого из лиц, имеющих право пользования жилым помещением. Такое предложение вызвано обеспечением прав каждого пользователя. Выделяя в пользование истца отдельную комнату, суды, как свидетельствует практика, не всегда учитывают это обстоятельство и нескольким другим пользователям передают в общее пользование одну комнату, объединяя их в другой отдельный договор. Однако такое решение направлено лишь на защиту прав истца. Между тем законодательство не предусматривает каких-либо льгот и преимуществ для истца. Нельзя признать законной и обоснованной практику существенного отступления от соответствия размера жилого помещения доле жилой площади. В этом случае нарушаются права другой стороны.

Не исключается и предъявление иска в интересах несовершеннолетних детей.

В диссертации обосновывается вывод о том, что законодателю надлежало бы пересмотреть положения ст. 86 Жилищного кодекса РСФСР и

четко обозначить лиц, могущих требовать изменения договора найма. Основным критерием может стать обладание правом пользования. Другие критерии представляются излишними, не имеющими правового значения в вопросе определения правомочного лица. Это правило позволит единообразно применять нормы, регламентирующие отношения, связанные с изменением договора найма.

Также автором сделан вывод о том, что с несовершеннолетним лицом, не достигшим возраста 14 лет, такой договор не может быть заключен. Возрастной критерий может составить 14 лет и старше. В таком возрасте ребенок, надо полагать, может стать участником договора с согласия его законных представителей. Этот вывод следует из анализа ст.ст. 20,26,28 ГК РФ.

По месту жительства граждане принимаются на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий. Так, в силу ст. 3 Закона города Москвы «Об улучшении жилищных условий жителей города Москвы» граждане признаются нуждающимися в улучшении жилищных условий, если они проживают в г. Москве в общей сложности не менее 10 лет (и иное не установлено законодательством) и занимают независимо от формы собственности жилые помещения размером менее нормы постановки на учет, жилые помещения, не подлежащие коммунальному заселению, жильте помещения, признанные в установленном порядке непригодными для проживания, и другие, указанные в законе, а также по иным основаниям, предусмотренным действующим законодательством.

Во втором параграфе изучено право на избрание места жительства и право на общение.

Автором рассмотрено право на общение и его связь с правом на место жительства.

Ребенок имеет право на общение с родителями и другими родственниками (ст. 55 СК РФ)."

Под правом на общение диссертант понимает юридические возможности ребенка на постоянную или периодическую связь с родителями по месту жительства ребенка либо по месту жительства одного из родителей, когда оно совпадает с местом жительства ребенка, возможность требовать от родителей и других родственников исполнения обязанности общения, возможность обратиться в правомочный орган за защитой права на общение, а также реализацию других правомочий.

Родители осуществляют множество своих прав (право на воспитание, образование и др.) путем общения в конкретном месте, где проживают ребенок или родители.

Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет право на общение с ним, участие в его воспитании и решение вопроса получения ребенком образования. Возможно ограничение этого права, а также лишение. 22

Родители, осуществляющие родительские права в ущерб правам и интересам ребенка, могут быть ограничены либо лишены прав на общение.

Общение с ребенком определяется по месту жительства родителей, иных родственников. Разрешая вопрос о реализации права на общение, суд выясняет место жительства родителей, степень его благоустройства и другие сведения, необходимые для рассмотрения дела.

Сделан вывод о том, что место общения может быть определено местом жительства ребенка либо одного из родителей, с которым ребенок проживает постоянно. Время общения с другим родителем и по его месту жительства определяется исходя из положений действующего законодательства, предусматривающего наличие только одного места жительства.

В заключении подводятся итоги работы.

- изучены понятия «место жительства», «право на избрание места жи
тельства», соотношение содержаний права на избрание места жительства и
места жительства;

- разработано учение о частноправовых критериях определения места
жительства ребенка (понятие, формы, пределы, принципы и способы реали
зации права на избрание места жительства, их соотношение с публично-
правовыми критериями);

- выявлен комплексный характер правового регулирования (межот
раслевых связей) места жительства ребенка и определена согласованная
система правовых мер, обеспечивающих реализацию этого права;

- научно обоснованы предложения по совершенствованию граждан
ского и семейного законодательства с целью создания оптимальных усло
вий реализации права ребенка на избрание места жительства.

Положения, выносимые на защиту, получили необходимое обоснование. По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Реализация права ребенка на место жительства: Монография. Вла
димир: ВГПУ, 2003. - 7,2 п.л.

2. Лекции по общей части гражданского права: Учебное пособие.
Владимир: ВГПУ, 2003. - 0,1 п.л. (В соавторстве.)

3. Место жительства как обстоятельство, характеризующее правовой
статус гражданина // Актуальные проблемы юриспруденции: Сборник науч
ных трудов. Владимир: ВГПУ, 2001. - 0,1 п.л.

4. Дела о признании законов субъектов Федерации противоречащими
федеральному закону//Российская юстиция. 2001. № 2. -0,1 п.л.

Работа выполнена на кафедре правоведения Коломенского государственного педагогического института

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор КОМАРОВ Сергей Александрович

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор МОРОЗОВА Людмила Александровна кандидат юридических наук, доцент АРЗАМАСКИН Николай Николаевич

Ведущая организация:

Академия труда и социальных отношений (г. Москва)

Защита состоится «13» мая 2004 года в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 203.019.01 по присуждению ученой степени доктора юридических наук при Московском университете МВД России по адресу: 117437, г. Москва, ул. Академика Волгина, д. 12, зал заседаний ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского университета МВД России.

Автореферат разослан « /ее» апреля 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат юридических наук,

старший научный сотрудник И.В.Голованев

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования обусловлена процессами глобализации в современном мире, существенными изменениями, произошедшими в гуманитарной сфере общества, в том числе и в сближении различных правовых систем, их взаимодействию и взаимопроникновению. Прежде всего, это относится к правовым институтам, отражающим гуманистические устремления человечества, примером чего могут служить стандарты прав человека, которые закреплены в законодательстве подавляющего большинства стран мира. В практике государственного строительства различных стран также заметно взаимовлияние различных правовых систем. Таким образом, преемственность государственно-правовых институтов, их динамика является одной из актуальнейших проблем современности. Впервые она была остро поставлена в науке после Второй мировой войны прошлого столетия в связи с опытом революционного перехода ряда среднеразвитых стран Европы, а также слаборазвитых стран Восточной и Юго-Восточной Азии к социализму в форме так называемой народной демократии.

Проблематика перехода от одного общественного строя к другому и возникающие в связи с этим вопросы преемственности в праве, активно обсуждались и в 60-70-х XX в., когда в условиях распада колониальной системы перед странами, освободившимися от колониальной зависимости, возникла проблема выбора дальнейшего пути развития. Этот выбор, в конечном итоге, был ограничен условиями «биполярного мира» - либо капитализм, либо социализм.

Ныне проблемы преемственности и новизны в развитии государства ставятся в науке в очередной раз. Происходит это, главным образом, в связи с крушением социализма, образованием постсоциалистических государств в Европе и на территории бывшего СССР. Наиболее отчетливо особенности стран постсоциализма и проблемы перехода к подлинно демократическому правовому государству обнаруживаются при исследовании формы государства. Изучение формы государства в динамике, исследование процессов преемственности в ее структуре позволяет проследить связи между различными этапами развития государства и права. Суть этих процессов состоит как в сохранении элементов старого содержания государственности, так и последующих его изменениях, наполнении новым содержанием и их взаимодействии с вновь образовавшимися институтами государства.

Несомненно, что первые попытки использования моделей западного
конституционализма породили в государствах постсоветского

пространства множество социальных проблем, привели во многих из них к ослаблению и даже разрушению необходимой степени государственного регулирования, ослаблению государстве! ной—власти. . д—обнаружили полную неэффективность ихдействия в инь х%6ой&Щ'^ОНА"^пьНЛЯ | .

^³ БИБЛИОТЕКА {

Проблема преемственности имеет не только теоретическую значимость, но и практическую ценность. Совершенно очевидно, что в постсоветских государствах тенденция перехода к демократическому государству, формирование гражданского общества осуществляется скорее методом проб и ошибок, чем на основе научно продуманных решений.

В образовавшихся в 90-е годы XX в. на территории постсоветского пространства независимых государствах происходят глубокие изменения политического и общественного строя, которые свидетельствуют о преходящем характере прежде существовавших социальных порядков и необходимости создания более эффективных форм организации государства.

Радикальное реформирование экономической, социально-политической и духовной сфер жизни общества, коренное изменение психологии этносов, их менталитета ставят вопрос о поиске оптимальных моделей власти и управления, способных обеспечить успех начатых преобразований.

Объемное представление о таком сложном предмете, каковым является форма государства, может дать только комплексное межотраслевое исследование, что обусловило актуальность данной проблемы и предопределило выбор темы настоящего диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. Понятие преемственности широко используется в российской науке, достаточно сослаться на исследования, раскрывающие особенности обществ и государств переходного периода. Существенное влияние на формирование концепции исследования оказали работы представителей дореволюционного правоведения (Л.Гумплович, Г.Еллинек, Б.А.Кистяковский, Н.М.Коркунов, Г.Ф.Шершеневич), современных западных исследователей (Р.Давид, Ф.Апдан, Ф.В.Ригс и др.).

Проблема преемственности в теории государства и права затрагивалась в работах Н.Неновски, В.А.Рыбакова, В.ГЛШвекова и некоторых других авторов и не получила комплексного освещения. Советское правоведение зачастую отрицало не только преемственность между буржуазным и социалистическим правом, но нередко и наличие данной проблемы вообще. Тем не менее, важное значение для раскрытия содержания преемственности как общеправового явления, а также изучения процессов преемственности государственно-правовых явлений имеют теоретико-правовые исследования А. Нашиц, Н. Неновски, Т.Н. Петрова, В.Д. Плахова, В.А. Рыбакова, З.М. Черниловского, В.Г. Швекова, В.А. Ядова, и других авторов. Особое место в контексте исследования рассматриваемой темы имеют работы, посвященные переходным типам государства (М.Н.Марченко, В.Е.Чиркин, В.М. Якушик).

Из большого числа произведений, посвященных различным проблемам формы государства и элементам ее составляющим, использовались труды С.С. Алексеева, Н.Н. Арзамаскина, С.Н. Бабурина, М.В. Баглая, Ф.М. Бурлацкого, А.Б. Венгерова, Н.Н. Вопленко, А.И. Денисова, А.П. Ермакова, С.Л. Зивса, СЮ. Кашкина, Д.А. Керимова, С.А. Комарова, В.М.Курицына, В.В. Лазарева, О.О.Миронова, B.C. Нерсесянца, Л.А. Окунькова, B.C. Петрова, А.С.Пиголкина, А.С.Прудникова, Т.Н.Радько, Б.А. Стародубского, Б.А. Страшуна, Ю.А. Тихомирова, В.Н. Хропанюка, А.П. Цыганкова и других авторов.

Существенное значение сыграло также изучение работ А.М. Дроздовой, Л.М. Карапетяна, А.В. Киселевой, О.Е. Кутафина, В.А. Ржевского, О.Е. Румянцева, Н.А. Сахарова, Р.И. Тарнапольского, Б.Н. Топорнина, И.А. Умновой, В.Е. Чиркина и др., посвященных исследованию становления и развития форм государств стран СНГ и России.

Методологическая и теоретическая основа диссертации. При
написании работы использовались общенаучные методы познания:
диалектический, системный, логический, социологический, а также
конкретно-исторический, сравнительно-правовой, структурно-

функциональный, технико-юридический, лингвистический и др.

Теоретическую основу исследования составляют выводы ученых -юристов по исследуемой теме, положения общей теории и истории государства и права, истории политических и правовых учений, конституционного (государственного) права, политологии и других наук.

Нормативную основу исследования составляют тексты Конституций РСФСР 1918, 1925, 1937, 1978 гг., Конституция Российской Федерации 1993 г., современное законодательство: Большое внимание уделено материалам научных, научно-практических, международных, всероссийских и региональных конференций, семинаров по данной проблематике.

Объектом диссертационного исследования являются процессы преемственности в развитии государства. Предмет исследования составляют понятие преемственности как общеправовое явление; форма государства как комплексный государственно-правовой институт; формы государств стран постсоциализма, их современное состояние, динамика и основные тенденции развития, а также состояние научных разработок в этой области.

Цель исследования заключается в теоретико-правовом анализе явлений преемственности и новизны в форме государства, а также выявлении особенностей формы государства России и стран СНГ. Исходя из этого, автор попытался решить следующие задачи:

раскрыть содержание понятий «преемственность», «формы государства» на основе системного подхода;

описать противоречивые процессы преемственности государственно-правовых явлений в переходный период;

проанализировать соотношение преемственности элементов формы государства, ее влияние на форму государства в целом;

выявить специфику преемственности формы государства в странах СНГ в настоящее время;

проанализировать историко-правовые особенности развития формы государства в России, наметить дальнейшие перспективы развития данного института.

Научная новизна исследования заключается в том, что
диссертация является одной из первых монографических попыток
комплексного теоретико-правового исследования явлений

преемственности в форме государства, основанное главным образом на изучении процессов становления и развития современных форм постсоветских государств.

Основное внимание уделяется соотношению преемственности различных аспектов формирования и функционирования государственности на современном этапе.

Основные положения, выносимые на защиту.

Во-первых, доказывается существование связи менаду различными этапами в развитии государства и права, суть которой состоит в сохранении их определенных элементов при соответствующих изменениях; выдвигается тезис о том, что преемственность внутри определенного государства и правовой системы выступает как длительность старого качества в конкретной государственности; раскрывается уникальность развития каждого отдельно взятого государства, которое заключается в невозможности насаждения чуждых данной цивилизации образцов развития; показываются особенности формы государств постсоветского пространства, которая характеризуется возникновением новых институтов на старой почве государственности, наполнением старых институтов новым содержанием.

Преемственность выдвигает на первый план в качестве основополагающих два критерия: время (временная последовательность) и территорию (пространственные пределы). Первый предполагает последовательность развития, соприкосновения этапов, реальную временную связь. Второй критерий ограничивает проявление преемственности пространственными пределами, а именно рамками национального права.

В кризисные или переходные моменты развития обостряются накопившиеся в государстве противоречия между его структурной внешней организацией, (то есть формой) и его внутренним содержанием (то есть экономическим базисом). Данное противоречие разрешается

изменением формы государства в целом, или отдельных ее элементов, в противном случае ведет к углублению кризисных явлений.

При изменении правовой надстройки отменяются только те ее части, которые непосредственно отражают старый экономический базис. Новая формация наследует институты права, не противоречащие ее сути. Рожденные старым базисом, они развиваются и совершенствуются в новых условиях, демонстрируя тем самым преемственность в правовой надстройке.

Во-вторых, форма государства определяется содержанием, но не является лишь его отображением. Она обладает собственной динамикой развития по своим внутренним законам. Более того, она оказывает влияние на содержание, способствуя или мешая его развитию. В рамках системного подхода форма государств - это формально закрепленная и сложившаяся в результате политической практики организационно-функциональная структура государства, отражающая единство взаимосвязей всех сторон организации и осуществления государственной власти и ее взаимодействия с населением.

В-третьих, форма государства выходит за пределы простого сложения трех элементов (формы правления, формы государственного устройства и политического режима), она включает и другие факторы, проистекающие из связей, соединяющих эти элементы в единое целое, связей элементов, сохраняющих свою относительную самостоятельность с возникшим целым, а также внешних связей элементов и целого со средой, в которой функционирует форма государства.

Видоизменения связей внутри формы влекут за собой создание новых разновидностей, не изменяя главные качества формы. Связи же формы государства и ее элементов со средой ведут, в конечном счете, через изменение содержания формы к ее различным модификациям и видоизменениям ее элементов.

В-четвертых, политический режим как элемент целостной системы -формы государства - обладает большей самостоятельностью и большим влиянием на всю систему в целом, чем другие элементы. Через политический режим, не изменяя формально форму правления и государственного устройства, можно модифицировать форму государства. Таким образом, можно констатировать, что любое изменение в политическом режиме вызывает изменение формы государства, и напротив, изменение формы государства ведут к автоматическому изменению политического режима.

В-пятых, необдуманное перенесение моделей западного конституционализма на постсоветское пространство привели к ослаблению необходимой степени государственного регулирования, ослаблению государственной власти и обнаружили их неэффективность в принципиально иных социокультурных условиях. Тем не менее,,

необходимо признать, что в постсоветских государствах наметились тенденции перехода к правовому демократическому государству и формированию (пусть медленному) гражданского общества. Однако этот переход осуществляется скорее методом проб и ошибок, чем на основе научно-продуманных решений.

В-шестых, как любое переходное или реформируемое государство, государства постсоветского пространства не имеют «чистых», классических государственных форм. Их форма государства сочетает в себе элементы тоталитарного прошлого и демократического правового будущего. Так, в большинстве стран бывшего СССР по конституции существует полупрезидентская республика с доминирующим положением президента в структуре государственной власти. На практике роль главы государства еще более весома, чем это предусмотрено конституцией.

Форма территориально-государственного устройства во многих странах тоже носит черты переходности и преемственности. Причем, в данном случае, прежние подходы к государственному устройству носят скорее отрицательный характер и требуют более радикальных реформ.

В-седьмых, политический режим также отражает переходный характер государственной власти. В практику вошли демократические формы и методы деятельности органов государства: свободная пресса, публичность, свободные выборы, референдумы и т.д., но не преодолены авторитарные черты в деятельности государственного аппарата. Имеющиеся черты демократии, не получили должного развития и реализации. В подавляющем большинстве государств постсоветского пространства политический режим носит характер полудемократического или либерального, в отдельных странах с преобладанием демократических черт, но в большинстве авторитаризма.

Теоретическая и практическая значимость диссертации состоит в том, что результаты исследования имеют методологическое значение при решении концептуальных проблем реформирования государства, эволюционного изменения его формы, на основе комплексного рассмотрения формы государства. Проведенный в диссертации анализ правовых актов, закрепляющих форму государства, позволяет сформулировать ряд предложений, направленных на укрепление и реализацию принципов демократии и правовой государственности. Значимость результатов обусловлена критическим подходом к исследованию, предложением путей решения ряда конкретных вопросов.

Материалы диссертационного исследования могут быть применены: в общетеоретических и отраслевых научных исследованиях, связанных с изучением проблем российского государства; в учебном и воспитательном процессе с целью повышения правовых знаний и правовой культуры в целом будущих юристов; при разработке курсов, подготовке учебных

программ, учебно-методических пособий по теории и истории права и государства, конституционного права России и конституционного права зарубежных стран для юридических вузов; других исследованиях по теории и истории права и государства; в преподавании курсов теории и истории государства и права, конституционного (государственного) права России и зарубежных стран.

Апробация диссертационного исследования. Диссертационная работа обсуждалась на заседаниях кафедры правоведения Коломенского государственного педагогического института. Практическая апробация результатов исследования выразилась в написании научных статей, выступлениях на всероссийских и региональных научно-практических конференциях. Материалы диссертации использованы в учебном процессе при проведении и подготовке лекций и семинарских занятий по курсам конституционного (государственного) права зарубежных стран, конституционного (государственного) права России на юридическом факультете Коломенского государственного педагогического института.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих 8 параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется степень разработанности проблемы, определяются цель и задачи, методологическая основа, научная новизна, объект и предмет, методы исследования, научно-практическая значимость диссертации.

В первой главе диссертации «Понятие преемственности: теоретический аспект», состоящей из двух параграфов, преемственность определяется с точки зрения теории государства и права и рассматривается в системе родственных и смежных понятий. Кроме того, дается анализ процессов преемственности государственно-правовых явлений в кризисные периоды развития общества.

В первом параграфе отмечается, что каждому периоду развития человеческого общества свойственно как сохранение государственно-правовых явлений, так и их изменение, ибо динамизм означает ориентацию на регулирование возникающих общественных явлений, реагирование на изменение политического курса, перестройку правовых и государственных институтов государства. Следует учесть, что экономические процессы также требуют подвижности методов регулирования и их своевременного обновления. Преемственность обеспечивает непрерывность действия связи явлений и процессов, которая необходима для устойчивости общества, государства, нормальной жизнедеятельности граждан.

Изучив достаточное количество источников, автор приходит к выводу, что вопросы преемственности не получили должного комплексного освещения в теории права, за исключением отдельных специальных работ. Ясность и единство понимания отсутствуют не только по частным вопросам, но и общим, методологическим. В специальных источниках преемственность определяется неоднозначно: как последовательное развитие, которое отталкивается от предыдущего этапа, как случай, когда новое не порывает со старым, как включение в новое элементов старого, как сохранение и перенос из прошлого в настоящее и будущее необходимых, обеспечивающих историческую связь элементов развития, как механизм наследования социального опыта поколения.¹

Более того, обзор литературы показывает, что господствовавшие до 80-х годов XX в. в советской юридической науке взгляды на социалистическое право как на совокупность норм, выражающих волю господствующего класса, позволяли многим ученым, скептически относиться не только к преемственности между социалистическим и буржуазным правом, но и к самой проблеме преемственности в праве вообще.

Преемственность в советской правовой науке рассматривалась в основном применительно к форме права, в содержании права она либо отрицалась, либо затрагивала только классово нейтральные общесоциальные нормы.

Обобщая научный материал, касающийся преемственности в праве, последнюю автор определяет как связь между различными этапами (ступенями) развития, суть, которой состоит в сохранении определенных элементов или сторон права (в его сущности, содержании, форме, структуре, функциях и др.) при соответствующих его изменениях. При этом право во всех случаях берется как нечто целое (право вообще, тип права, национальная правовая система, правовая норма).

Преемственность в праве рассматривается автором в двух аспектах: преемственность внутри одного социально- экономического типа, где сущность государственно-правовых явлений едина, а изменение правовых форм происходит по мере изменения и развития государства и права данного типа, и междутиповая преемственность.

Характеризуя понятие преемственности в праве, диссертант останавливается на наиболее существенных, имеющих методологическое

Ядов В.А. О преемственности и развитии идеологии - Вестник МГУ. Сер. Философия и право. I960, № 17. С. 58; Морозов В.П. Правовые взгляды и учреждения при социализме - МГУ, 1967. С. 15; Стернин А.О. К проблеме о преемственности в социалистическом обществе. Некоторые вопросы закономерностей развития советского социалистического общества - Уч. зап. Ярославского гос. пединститута. Вып. XXIII, 1957. С. 73; Плахов В Д. Традиции и общество. Опыт философско-социологического исследования - М , 1984. С. 38; Калайков И. Цивилизация и адаптация -М, 1984. С. 25.

значение случаях отождествления преемственности с другими понятиями, такими как - опыт, правовое наследие, рецепция и др.

Во втором параграфе автор исследует переломные, кризисные моменты в развитии государства и права. В период кризисов происходят наиболее важные изменения в государстве, поэтому кризисные периоды часто называют переходными. Ведь у государства и права, так же как и у любого иного социального организма, бывают периоды не только взлетов, бурного роста и развития, но и периоды затяжных кризисов, болезней, наконец, периоды их постепенного угасания и падения. Именно такие переходные состояния привлекают внимание исследователей, занимающихся проблемами государства и права не только в стабильных условиях их развития и функционирования, но и в экстремальных, кризисных ситуациях. Именно кризисы зачастую (если не всегда) провоцируют переходное состояние государства и права. Кризис является фазой, определенной ступенью в развитии государства. Наступление кризиса связывается с максимальным обострением противоречия между элементами системы и ее структурой. Применительно к государству это означает, что в кризисные моменты развития обостряются накопившиеся противоречия между внешней структурной организацией государства, выраженной в его форме, и его внутренним содержанием, обусловленным совокупностью производительных сил и производственных отношений общества. Форма государства (в целом, или отдельные ее элементы) становятся тормозом развития экономического базиса общества. Возникшее противоречие либо разрешается путем перестройки формы государства, структурным изменением отдельных ее элементов, и выходом экономики, а, следовательно, и общества в целом, на качественно новый виток своего развития, либо при нежелании правящей элиты что-либо менять в организации и осуществлении государственной власти экономический кризис перерастает в политический, социальный и идеологический, что ведет к упадку экономики и коллапсу государства и общества в целом.

Рассматривая более детально зависимость формы государства (как части правовой надстройки) от изменения экономического базиса общества, автор приходит к выводу, что при смене общественно-экономических формаций отменяются только те правовые институты, которые непосредственно связаны со старым базисом, отражают особые черты прежнего способа производства, покоящиеся на специфических для старого базиса объективных законах. Другими словами, отменяются только те части системы права, которые выражают конкретную экономическую сущность старого общества. Таким образом, новая формация наследует институты права, а затем совершенствует их, поскольку они соответствуют новому базису, родственному по своей основе старому. Рожденные старым базисом, они развиваются и

совершенствуются в новых условиях. Они дополняются, видоизменяются, развиваются и совершенствуются под воздействием целой системы факторов, существующих и проявляющихся в новом обществе (соответственно унаследованные или порожденные после его возникновения).

Изучение особенностей преемственности государственно-правовых явлений сопровождается анализом данного процесса в рамках цивилизационного подхода. По-видимому, есть все основания утверждать, что каждая цивилизация (или группа родственных цивилизаций) имеет собственный «генетический код»,² к своей части сохраняется даже при самых сильных социальных потрясениях. После революций некоторое время генотип общества может не проявлять себя открыто, но на том или ином этапе начинает оказывать определяющее воздействие на все важнейшие жизненные процессы в стране или регионе. Поэтому часто приходится констатировать, что на смену старому приходит то же самое или почти то же самое, только в новых формах и, возможно, с немалыми потерями для общественного прогресса. Понимание этого факта позволяет, во-первых, глубоко продумать, где и как может дать о себе знать «генетический код» данной цивилизации, и каковы перспективы (при каких условиях, в каком направлении) его изменения у конкретных этнокультурных общностей; а во-вторых, — определить, как наиболее эффективно — с наибольшим практическим результатом и наименьшими потерями для общества использовать особенности существующей культуры для реализации тех или иных политических и социально-экономических программ.

Вторая глава - «Преемственность элементов формы государства», состоящая из четырех параграфов - посвящена анализу категории «форма государства», которая является одной из важнейших содержательных характеристик государствоведения. Форма отражает наиболее общие признаки определенного класса явлений, способа организации конкретных явлений, в данном случае - государства. В зависимости от того, как понимается форма государства и как она соотносится с другими его сторонами, во многом создается представление и о самом государстве в целом, т.е. его содержании и сущности. Именно поэтому исследованию формы государства традиционно уделяется особое внимание.

В данной работе форма государства рассматривается в рамках системного подхода как формально закрепленная и сложившаяся в результате политической практики организационно-функциональная структура государства, отражающая единство взаимосвязей всех сторон организации и осуществления государственной власти и ее

2 См.: Национально-демократическая революция: сущность и перспективы. - М., 1990. С.252.

взаимодействия с населением. К основным сторонам (элементам) формы государства, образующим единство взаимосвязей, относятся: форма правления, государственный (политический) режим, территориальное устройство государства.

В первом параграфе анализируется преемственность формы правления как элемента формы государства, раскрывающего организацию верховной государственной власти, правовой статус высших органов государства (прежде всего его главы), принципы взаимоотношений между ними, степень участия граждан в избрании этих органов.

Особое внимание уделяется смешанной форме правления, которая порождена условиями переходных этапов в историческом развитии государства, кризисными ситуациями, сменой форм государственной организации. В таких случаях полная замена старой формы правления новой означала бы слом всей государственной системы управления, во избежание этого в прежнюю форму правления вносятся новые государственные органы, изменяется порядок формирования уже имеющихся и т.д., что обеспечивает преемственность исторически сложившейся формы правления и в то же время приспосабливает ее к новым историческим, политическим и экономическим реалиям.

Смешанные формы республики обладают определенными позитивными чертами: они обеспечивают стабильность правительства, противостоят его замене конъюнктурным, партийным соображениям, исключают министерскую чехарду, свойственную некоторым парламентарным республикам. С другой стороны, нарушается разделение властей, система сдержек и противовесов, усиливается президентская власть, появляются тенденции авторитаризма.

Что касается института монархии, то в постиндустриальном обществе он рассматривается как символ преемственности исторических традиций, наглядное воплощение идеи национальной государственности. Монархия выполняет интегративную и стабилизирующую роль в современном обществе.

Форма государственного устройства, преемственности которой посвящен второй параграф, тесно связана еще с одним существенным свойством государства - территориальной организацией населения. При всей кажущейся абстрактности форма государственного устройства самым непосредственным образом касается, а то и напрямую определяет объем и качество прав и свобод граждан. Вовремя и правильно решенные вопросы государственного устройства в значительной мере обеспечивают стабильность государства, его плодотворное функционирование. Напротив, неверно найденные формы устройства государства, не отвечающие его характеру и задачам, могут стать одной из причин его распада.

Государственное устройство как средство регулирования общественных отношений включает в себя различное содержание,

отражающееся при равных общественных условиях, в различных формах
государственного устройства. Именно из-за этого такие понятия, как
«административно-территориальное устройство», «национально-

территориальное устройство», «национально-государственное

устройство», «федеративное устройство» и др. лишь выражают некоторые аспекты государственного устройства при определенных условиях.

Когда мы рассматриваем государственное устройство какой-то страны, это означает, что содержание государственного устройства уже ограничено конкретными общественными условиями и некоторыми принципами, относящимися к данной стране. Строго говоря, все страны в мире отличаются друг от друга по содержанию государственного устройства. Так, в обозримом будущем по основным социально-экономическим показателям Россия обречена занимать промежуточное положение между двумя группам федераций: федерациями западного типа (США, ФРГ) и федерациями азиатского типа (Индия, Малайзия). Но коль скоро эта промежуточность не может быть фиксированной, раз и навсегда заданной, то в каких-то социально-экономических, политических и правовых аспектах РФ будет ближе к Западу, а в каких-то к Востоку.

Форма государственного устройства является достаточно обособленным элементом в целостной системе понятия формы государства. Она во многом статична, так как определяется традициями и историческими особенностями развития государства.

В третьем параграфе анализируется преемственность политического режима, под которым следует понимать совокупность используемых при реализации политической власти методов, способов, приемов; динамический аспект и особое функциональное состояние существующей в обществе политической системы, обеспечивающее ее стабильность и обладающее собственными временными характеристиками.

Рассматривая понятие политического режима, необходимо отметить, что оно носит в значительной мере функциональный характер. Это обусловлено тем, что политический режим довольно часто в малой степени формализован и потому непосредственно реагирует на любые изменения в содержании политических отношений в том или ином государстве. Политический режим довольно легко и гибко перемещается в рамках своей общей модели, претерпевая при этом весьма существенные трансформации, чем оказывает большое влияние на реальную жизнь населения, на возможности граждан осуществлять свои права и свободы на практике.

Как нам представляется, политический режим каждой страны обладает внутренней динамикой: он изменчив во времени, в какой-то степени (особенно в федеративных государствах) в пространстве и носит конкретно-неповторимый для каждого государства характер, который со

всей своей спецификой никогда полностью не «вписывается» только в какую-либо одну обобщенную модель политического режима.

В наиболее сжатом и концентрированном виде политический режим отражает соотношение сил государства в лице его органов и институтов и гражданского общества. «Это как бы своеобразное разделение власти между государством и обществом, предполагающее в своих более демократических модификациях стремление к формированию системы сдержек и противовесов, направленных на поиск баланса между ними с целью обеспечения социальной стабильности».³

Специфическая закономерность, характеризующая политический режим, может быть выражена так: всякое изменение политического режима при известном соотношении общих и частных интересов, в конечном счете, вызывает изменение формы государства; и наоборот, перестройка формы государства влечет за собой изменение политического режима. Политические силы, стоящие у власти, нередко используют такую возможность и, рассматривая ее как свою политическую цель, достигают ее.

Рассматривая форму государства в рамках системного подхода, следует изучить не только основные стороны (или элементы) формы государства, но и связи, соединяющие элементы в единое целое (форма государства); связи элементов, сохраняющих свою относительную самостоятельность, с возникшим целым, в результате чего определенные модификации претерпевают и сами элементы; наконец, внешние связи элементов и целого со средой, в которой функционирует форма государства. Этому посвящен четвертый параграф - «Соотношение преемственности элементов формы государства, ее влияние на форму государства в целом».

Внутренние и внешние связи имеют принципиальное значение. Именно в результате связей первой группы возникает такое новое явление как форма государства, что было бы невозможно, если бы существовало лишь механическое примыкание двух, трех или четырех обособленных элементов. Образовавшееся целое характеризуется структурной усложненностью и обладает качествами, которые не присущи элементам в отдельности. Например, форма государства Великобритании - это не только отношения монарх - парламент - правительство, унитарная структура с автономией отдельных частей и демократический политический режим, но и другие стороны системы управления, основанной на политическом плюрализме, признании роли оппозиции в управлении государством, самостоятельности местного самоуправления, концепции общего права, «которое никто не вводил и никто не принимал,

з Кашкин СЮ. Политический режим в современном мире: понятие, сущность, тенденцияразвития. -М., 1993. С.56.

не являющегося, по сути, правом, официально провозглашаемым государством, представляющим по существу неписаное право».⁴

Форма государства выходит за пределы простого сложения трех элементов, она включает и другие факторы, проистекающие из характера связей этих элементов. Связи формы государства и ее элементов со средой могут включать воздействие различных факторов.

Различные связи в форме государства имеют неодинаковое значение для ее преемственности. Видоизменения связей внутри формы влекут за собой создание новых разновидностей, не изменяя главные качества формы (она продолжает, например, оставаться демократической или авторитарной по своему характеру). Связи же формы государства и ее элементов со средой (прежде всего с социальной) ведут, в конечном счете, через изменение содержания формы к ее различным модификациям, к видоизменениям ее элементов. Доминирование в политической жизни «среднего класса» с его стремлением к стабильности, правопорядку, плюрализму, свободной конкуренции, компромиссам влечет за собой создание государственной формы, которая характеризуется разделением властей, различными формами участия граждан в управлении государством, демократическими порядками.

Автор разделяет мнение Л. И. Каска о том, что государство объединяет функциональную (динамическую) и организационную (статическую) структуры,⁵ Е^сли рассматривать совокупность элементов,

образующих форму государства с этой точки зрения, то политический режим представляет собой динамическую сторону государственной формы, а форма правления и государственного устройства - статическую.

Действительно один и тот же политический режим может быть при различных территориальных формах правления, еще менее он зависит от формы территориального устройства. Например, по форме правления Англия - ограниченная монархия, ФРГ и Италия - парламентарные республики, США и Франция - президентские республики, но политический режим в этих странах один и тот же - демократический. Таким образом, политический режим как элемент системного понятия -формы государства — обладает значительной самостоятельностью. И государственная, и- общественно-политическая сферы, испытывают значительное влияние режима. Следует обратить особое внимание на понятие «правовой режим» - глубокое, содержательное правовое явление, связывающее воедино целостный комплекс правовых средств в соответствии со способами правового регулирования (запрет, дозволения или позитивное обязывание). Обычно выделяют два типа правового регулирования: разрешительное - «запрещено все, кроме дозволенного» и общедозволительное - «дозволено все, кроме запрещенного».

4 Романов А.К. Правовая система Англии. - М.:Дело, 2000. - С.65. гКаскЛ.И. О признаках государства//Правоведение. 1963.№ 1.С.29.

Тип правового регулирования, охватывающий весь спектр общественных отношений, является своего рода «лакмусовой бумажкой» для определения типа политического режима, поскольку в демократических режимах преобладает общедозволительное регулирование, в то время как в антидемократических - разрешительное. Так через политический режим правящие силы всегда имеют возможность, не затрагивая формальных устоев правления и государственного устройства, приспособить форму государства к меняющейся политической обстановке в стране и подчинить ее своим собственным политическим интересам. Даже оставаясь неизменным по типу, политический режим проявляет себя на том или ином этапе развития каждого данного государства с различных сторон и постоянно оказывает влияние на форму, как правления, так и государственного устройства, сказывается на структуре государственного аппарата.

Имея общее представление о форме государства, общих чертах и типологии элементов, в нее входящих, для глубокого и разностороннего изучения данного понятия необходимо соотнести общее с частным, то есть рассмотреть формы конкретных современных государств, так как каждая из форм государства имеет свою политико-практическую значимость лишь в том случае, когда она берется не сама по себе, безотносительно ко времени и пространству, а соотносится с определенным государством.

Третья глава - «Вопросы преемственности формы государства на постсоветском пространстве», состоит из двух параграфов.

Особую актуальность приобретает исследование реформ в области государственного строительства в странах - участницах Содружества Независимых Государств и Российской Федерации, в первом параграфе рассматривается государственно-правовая структура современных стран СНГ, выявляется общее и особенное в их сущности и формах.

Для стран СНГ характерно восприятие конституционно-правовой доктрины, основанной на представлениях о народном суверенитете, принципе разделения властей. Вместе с тем, существенное влияние на форму государств оказывают исторические и геополитические факторы, обусловливающие специфику той или иной современной модели формы государства. По своей сущности страны Содружества Независимых Государств являются государствами постсоветского периода, характеризующимися провозглашением курса' на социально-ориентированную рыночную экономику, признанием либеральных ценностей, резкой поляризацией населения на две противоположные группы, низким уровнем социальной защищенности. Все это оказывает существенное влияние на формирование основных институтов государства, его структуру.

Главная отличительная черта новой государственности, складывающейся в странах — участницах СНГ, состоит в том, что система

и структуры власти неустойчивы, а иногда не жизнеспособны. Быстротечные конституционные реформы легализовали такие «механизмы» разделения властей, которые не столько противостоят, сколько содействуют образованию авторитарного режима. В политических и общественных кругах ближнего зарубежья, видимо, отсутствует достаточно ясное понимание необходимости существования реальной системы разделения властей как обязательного элемента демократического правового государства.

Закрепляя национальные особенности организации государственной власти, конституции государств СНГ имеют четкую линию на легализацию и укрепление президентской формы правления. Значительные различия в конституциях выявляются, прежде всего, в содержании полномочий и взаимоотношений президента и правительства. Речь идет о подотчетности и ответственности правительства, в частности, в решении вопроса о вотуме недоверия ему и его последствиях для парламента и правительства. На наш взгляд, трудно выявить и общую тенденцию в конституционном развитии стран, входящих в СНГ. Внешнее сходство конституционных текстов слишком мало говорит о внутреннем единстве и адекватности их исторического развития и политической практики. Все, в конечном счете, определяет конкретный ход событий, который весьма специфичен для каждой страны Содружества. Пока можно обнаружить лишь некоторые относительно схожие явления по группам государств Закавказья, Центральной Азии и республик с преобладающим славянским населением. В частности, в странах Закавказья и особенно Центральной Азии существенное влияние на реальную конституционно-правовую практику оказывает не только отсутствие традиций демократии и парламентаризма, длительное существование этих государств в условиях авторитарного режима (что характерно и для славянских государств), но и традиционная социальная организация, основанная на родоплеменных отношениях (например, Туркмения, Казахстан), либо на регионально-клановых (например, Узбекистан, Таджикистан, Киргизия).

Рассматривая государственное устройство государств участников СНГ, следует отметить, что конституции стран Содружества провозглашают идею национальной государственности. В той либо иной мере отдается приоритет коренной нации, например, в вопросах государственного • языка, отдается дань традициям национальной государственности. Национальная идея как основа государственности получила закрепление в преамбуле многих конституций стран СНГ. Некоторые конституции содержат формулировку о национальной государственности коренной нации (например, Казахстан). Анализ конституций показывает, что все страны СНГ (за исключением России) являются унитарными государствами, а преимущественной формой национального самоопределения в странах СНГ выступает

административно-политическая и административно-территориальная автономия. Однако многие автономные образования провозгласили государственный суверенитет, например, Каракалпакстан в составе Узбекистана; Абхазия в составе Грузии, который не признается центральной властью. Отсюда многочисленные межэтнические конфликты, борьба региональных группировок, притеснения национальных меньшинств и т.д. Таким образом, унаследованное с советских времен унитарное государственное устройство с элементами автономии не всегда оправдывает себя. Зачастую нежелание центральной власти провести необходимые административно-территориальные реформы ведет, если не к усугублению межэтнических и региональных конфликтов, то к их консервации.

В отношении политического режима, как одного из элементов (порой определяющего) формы государства, необходимо заметить, что все государства СНГ провозглашают себя демократическими. Однако, формальное исследование конституционных норм без учета экономико-политических реалий, правоприменительной практики и конкретных общественных условий — малопродуктивно и даже позволяет квалифицировать конституцию страны с авторитарным режимом как некое «воплощение общепризнанных принципов и норм».

Демократические свободы, хотя и провозглашаются, их реализация встречает определенные сложности в силу своеобразия конкретной социально-экономической и политической ситуации, приобретают модифицированную форму. В наше время это характерно для постсоциалистических государств, в особенности для стран Содружества, где юридические нормы и политико-правовая практика, в значительной мере отягощены привычкой к тоталитарным и авторитарным режимам. В большей или меньшей степени это характерно для всех стран Содружества.

Таким образом, первые попытки некритического перенесения моделей западного конституционализма на постсоветское пространство привели к ослаблению необходимой степени государственного регулирования, ослаблению государственной власти и обнаружили их неэффективность в принципиально иных социокультурных условиях. Тем не менее, необходимо признать, что в постсоветских государствах наметились тенденции перехода к режиму конституционализма и формированию (пусть медленному) гражданского общества. Однако становление этого режима осуществляется скорее методом проб и ошибок, чем на основе научно-продуманных решений.

Во втором параграфе отмечается, что государственная реформа осуществляется в нашей стране при наличии вполне определенных традиций, сохранившихся стереотипов мышления, поведения и деятельности, непреодоленной инерции прежних властных отношений.

Она проходит в сложный период становления рыночной экономики, в условиях, когда миллионы людей оказались вынужденными приспосабливаться к принципиально новому образу жизни. Все вместе это создает неблагоприятный фон для реформы государственной системы. Тем не менее, идеи и ценности правовой государственности стали одним из основных ориентиров для всего процесса преодоления сложившегося в стране тоталитарного социализма и осуществления радикальных политических и экономических преобразований. Поэтому можно сказать, что Конституция РФ заложила весьма своеобразную модель организации государственной власти, сочетающей в себе демократические устремления и тенденции будущего и авторитарные тенденции советского прошлого. Все это получило свое отражение и в одном из важнейших институтов государственности - форме государства.

Проведенный анализ текста Конституции РФ 1993 г. и ее реализации в рассматриваемой сфере показывает, что закрепленная в ней форма правления индивидуальна. Представляется, что это смешанная форма правления с доминирующим положением президента в структуре власти. Причем, российская смешанная форма правления имеет как достоинства, так и недостатки. Она обеспечивает стабильность управления страной, устраняет возможность частой смены правительства по конъюнктурным партийным соображениям. Однако в ней созданы возможности для авторитаристских тенденций исполнительной и президентской власти. В целях упрочения принципа разделения властей и избежания скатывания к авторитаризму необходимо внести соответствующие изменения в действующую конституцию Российской Федерации, касающиеся ограничения полномочий президента в законодательной сфере.

Проблемы государственного устройства России на сегодняшний день являются едва ли не самыми актуальными и далекими от решения из всех проблем современной конституционно-правовой теории и практики. Они порождены рядом объективных и субъективных причин. Прежде всего - особенностями формирования федерализма в России, поэтому в диссертации приводится подробный анализ истории формирования и развития федерализма советского типа. Автор приходит к выводу, что основная сложность современного этапа развития территориально-государственного устройства России состоит в преодолении недостатков сложившейся асимметричной федеративной модели желательно без разрушения территориальной целостности страны и с наименьшими материальными и моральными потерями для ее населения.

Различия в статусе субъектов закреплены в Конституции Российской Федерации, хотя одна из статей (ст. 5) прямо говорит о равноправии всех субъектов. Дополнительные основания для дифференциации создают договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между Федерацией и ее субъектами, а также собственное законотворчество

субъектов, зачастую противоречащее федеральному законодательству. Неравенство субъектов неизбежно сказывается на неравноправии граждан и нарушает основные принципы демократического государства. Более того, это свидетельствует об опасности сохранения в России неустойчивой и кризисной федерации. Представляется, что только реформа федеративного устройства России, предусматривающая укрупнение субъектов и уравнение их правового статуса, может сохранить территориальную целостность и единство государства.

Предлагаемая реформа представляется целесообразной с политической и экономической точек зрения. Она снимет проблему искусственно созданных многочисленных государств с малочисленными титульными нациями, реально уравняет в правах граждан независимо от национальной принадлежности, обеспечит им широкие права культурно-национальной автономии, будет способствовать экономической интеграции, объединению материально-финансовых ресурсов и рациональному их использованию, ускорению выхода страны из глубокого общего кризиса.

Стремительный ход событий в странах Восточной Европы и в России привлекает к себе внимание тем, что позволяет осмыслить закономерности эволюции политического режима советского государства, определить тенденции развития режима современного государства.

Особенность переходного периода в России состоит в сложном сочетании демократических и авторитарных тенденций. В рамках демократической тенденции развития политического режима находятся положения Конституции РФ о высшей ценности человека, его прав и свобод (ст. 2), о разделении властей (ст. 10), о прямом действии Конституции (ст. 15), об идеологическом плюрализме (ст. 13) и некоторые другие. Однако реализация всех этих принципов на практике затруднена или просто невозможна, что говорит о сохранении авторитарных черт политического режима. Стабильность и долгосрочность демократического политического режима российского государства (наряду с полнотой, завершенностью и внутренней согласованностью формы государства в целом) являются необходимыми условиями его успешной практической реализации. Поэтому принципиально важно, чтобы необходимые для утверждения демократии улучшения, изменения и корректировки исходной конституционной модели российской государственности осуществлялись на основе принципов, норм, механизмов и процедур нынешней Конституции — в рамках ее толкования, поправок и дополнений к ней.

Российская модель организации и осуществления власти (как и большинство других) вариативна. Она может развиваться и в русле современного конституционализма, и в духе характерной для России тенденции к монополизации и бесконтрольности власти, авторитарности

управления. Какое из этих направлений окажется реализованным, зависит от формирующегося гражданского общества.

В заключении излагаются основные выводы, сделанные в диссертационном исследовании, по его результатам сформулированы конкретные предложения, многие из которых имеют не только теоретическое, но и практическое значение.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах автора:

1. Конституционное (государственное) право России: Учебно-
методический комплекс. Коломна: КГПИ, 1997. -1,7 5 п.л.

2. Право: Учебно-методический комплекс. Изд. 2-е, исправл. и
дополн. Коломна: КГПИ, 1998. -1,0 пл.

3. Вопросы преемственности государственно-правовых явлений // В
сб.: Политика. Власть. Право. Межвузовский сборник научных статей.
Вып. П/Под ред. С.А. Комарова. - СПб.: Изд-во Юридического института
(Санкт-Петербург), 1999. - 0,25 п.л.

4. Федеральные выборы 1993,1995,1998 годов: анализ и результаты
// Практика проведения демократических выборов в Московской области.
(Правовая библиотека «Современных тетрадей»). Учебное пособие. - М.:
Современные тетради, 1999. - 1,4 пл.

5. Региональные выборы 1995, 1997 годов: анализ и результаты //
Практика проведения демократических выборов в Московской области
(Правовая библиотека «Современных тетрадей»). Учебное пособие. - М.:
Современные тетради, 1999. - 1,5 п.л.

6. Соотношение преемственности элементов формы государства //
В сб.: Политика. Власть. Право. Межвузовский сборник научных статей.
Вып. IV (ч. 1) / Под ред. С.А. Комарова. - СПб.: Изд-во Юридического
института (Санкт-Петербург), 2000. - 0,5 п.л.

7. Соотношение элементов формы государства, их влияние на форму
государства в целом //В сб. научных трудов аспирантов и соискателей
Коломенского государственного педагогического института. - Коломна:
КГПИ, 2002.-0,4 пл.

Отпечатано • ГУПМО«Коломенскаятипография».Т. 100x10+2.3 1279-04.

Диссертация выполнена в Алтайском государственном университете на кафедре уголовного права и криминологии

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Землюков Сергей Валентинович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Прозументов Лев Михайлович

доктор юридических наук, профессор Черненко Тамара Геннадьевна

Ведущая организация: Барнаульский юридический институт МВД РФ

Защита состоится « 25 февраля 2004года в 16 часов на заседании диссертационного совета Д.212.267.02 при Томском государственном университете по адресу: 634050, г. Томск, пр. Ленина, 36, ауд. 307.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Томского государственного университета.

Автореферат разослан « £*■ » <£Hs<fajl<JL 2004г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы диссертационного исследования.

Исследованию необходимой обороны как обстоятельства, исключающего преступность деяния, уделялось достаточно много внимания в российской уголовно-правовой науке. Ей были посвящены труды многих известных российских ученых. Однако, несмотря на фундаментальность работ В.Ф. Кириченко, В.Н. Козака, Н.Н. Паше-Озерского, А.А. Пионтковского, И.И. Слуцкого, И.С. Тишкевича, В.И. Ткаченко, Т.Г. Шавгулидзе, М.И. Якубовича и других, следует отметить, что эти исследования были опубликованы более 20 лет назад. С тех пор значительно изменились как представления о роли личности в государстве, так и криминогенная обстановка. Кроме того, несмотря на глубокий теоретический анализ, проведенный этими исследователями, они гораздо меньше рассматривали вопросы обоснованности уголовного законодательства, регулирующего необходимую оборону. Сам институт необходимой обороны подвергался изменениям мало и содержание этих изменений было довольно противоречивым.

Особую значимость необходимая оборона приобретает в условиях современной динамики преступности в стране. В настоящее время отмечается значительный рост количества преступлений, причем возрастает доля насильственных и корыстно-насильственных преступлений в структуре преступности, она приобретает изощренность, появляются такие виды преступлений, которые раньше не регистрировались в нашей стране или были крайне редки, например, похищение людей с целью получения выкупа, захват заложников и т.д. Растет количество заказных убийств, причем большая часть из них не раскрывается правоохранительными органами. В то же время преступность сейчас крайне мало поддается контролю со стороны государства. Оно не может обеспечить защиту даже такого неотъемлемого права граждан, как право на жизнь. При таких условиях институт необходимой обороны должен гарантировать гражданам возможность защиты жизни, здоровья, достоинства, неприкосновенности жилища, а также имущества, что служило бы дополнительным фактором, сдерживающим рост преступности.

В начале 90-х годов XX в. в ряде публикаций были предприняты попытки пересмотра концептуального подхода к данной проблеме и критической оценки уголовного законодательства о необходимой обороне. Начало этому было положено в работах Ю.В. Баулина, И.Я. Козаченко, Ю.Н. Юшкова и ряда других ученых. В последние годы необходимой обороне посвящены диссертационные исследования Е.И. Бахтеевой, Н.В. Голубых, А.П. Дмитренко, А.В. Косарева, В.В. Меркурьева, СВ. Пархоменко, АС. Рабаданова, М.А. Фомина, Р.М. Юсупова. Однако ряд вопросов в науке уголовного права продолжают оставаться дискуссионными и не получили своего окончательного разрешения.

В практике следственных и судебных органов также не всегда имеет

место правильное истолкование и п обороне. Ошибки в правовой оценке

ниеи прио необходимой

й еэбороны могут

БИБЛИОТЕКА ) СПетибпг ц/1\

оз dfH4

привести фактически к запрещению гражданам обороняться от преступников и облегчить тем самым совершение преступлений. Поэтому нормы закона, регулирующие данный институт, нуждаются в совершенствовании и более четкой формулировке. Об актуальности этого вопроса свидетельствует и тот факт, что ст. 37 УК РФ, регулирующая право на необходимую оборону, которая была изложена при принятии УК 1996 г. в новой редакции, с тех пор уже подверглась изменениям.

Важным является также правильное формирование правосознания практических работников по вопросу правомерности обороны, поскольку, несмотря на достаточно прогрессивные нормы закона, регулирующие институт необходимой обороны, практические работники иногда руководствуются устаревшими догмами и подходами. По факту необходимой обороны нередко сначала возбуждается уголовное дело, и даже если впоследствии оно прекращается, оборонявшийся вынужден выступать в роли подозреваемого и доказывать свою невиновность. Нападавший же, напротив, оказывается в роли потерпевшего, в связи с чем его общественно опасное посягательство далеко не всегда получает соответствующую уголовно-правовую оценку. Нередки случаи и необоснованного осуждения лиц за превышение пределов необходимой обороны и даже за умышленные тяжкие преступления против личности, когда впоследствии судами вышестоящей инстанции устанавливается наличие в их действиях необходимой обороны. Все это отрицательно воздействует на активность граждан и представителей власти в деле пресечения преступлений путем необходимой обороны. Изложенное свидетельствует, что институт необходимой обороны нуждается в дальнейшем исследовании и выработке рекомендаций как для законодателя, так и для правоприменителей.

Автор осознает невозможность охватить в рамках данной работы весь комплекс проблем, связанный с институтом необходимой обороны, поэтому основное внимание обращает на те проблемы, которые продолжают оставаться дискуссионными в науке уголовного права или нуждаются в новом подходе в соответствии с современными реалиями. Цель и задачи исследования.

Цель диссертационного исследования состоит в том, чтобы дать комплексную углубленную социальную и правовую характеристику института необходимой обороны и разработать рекомендации по совершенствованию ст. 37 УК РФ и практики применения действующего уголовного законодательства о необходимой обороне.

Для достижения поставленной цели автором были поставлены следующие задачи:

исследовать социальную и юридическую природу института необходимой обороны;

- выявить специфику необходимой обороны и ее отличие от других обстоятельств, исключающих преступность деяния;

- проанализировать процесс возникновения и формирования института
необходимой обороны в праве, выявить закономерности и тенденции его
развития;

-исследовать законодательство о необходимой обороне зарубежных стран;

- раскрыть и уточнить на основе теоретического анализа содержание
условий правомерности необходимой обороны;

- изучить и обобщить следственную и судебную практику по делам, где
было установлено наличие состояния необходимой обороны или превышения ее
пределов и определить ее тенденции и направления развития;

- исследовать эффективность действующей нормы, регулирующей право
на необходимую оборону;

- сформулировать научно обоснованные предложения, направленные на
совершенствование действующей уголовно-правовой нормы и практики ее
применения.

Методологическая и теоретическая основа исследования.

В основу проведенного исследования положен диалектический метод научного познания, отражающий взаимосвязь теории и практики. В работе также использовались формально-логический, историко-правовой, сравнительно-правовой, социологический и криминологический методы, проводились опросы в форме анкетирования и интервьюирования.

Исследование основывается на изучении как действующего, так и утратившего силу законодательства России, законодательства зарубежных государств, исторических памятников российского и зарубежного права.

Теоретическую основу исследования составляют труды ведущих отечественных ученых-криминалистов: Х.М Ахметшина, Ю.В. Баулина, А.А. Герцензона, И.Э. Звечаровского, СВ. Землюкова, В.Ф. Кириченко, В.Н. Козака, С.Ф. Милюкова, А.В. Наумова, Н.Н. Паше-Озерского, А.А. Пионтковского, Э.Ф. Побегайло, А.И. Санталова, И.И. Слуцкого, Н.С. Таганцева, И.С. Тишкевича, В.И. Ткаченко, Т.Г. Шавгулидзе, Ю.Н. Юшкова, М.И. Якубовича и ряда других. Эмпирическая база исследования.

Эмпирическую базу исследования, составили данные о состоянии и динамике преступности, связанной с применением норм о необходимой обороне на территории РФ и Алтайского края, вся опубликованная практика Верховного Суда РСФСР и РФ, а также Верховного Суда СССР с 1969 года, конкретно-прикладные исследования, проведенные другими авторами.

Было изучено 95 уголовных дел, рассмотренных судами Алтайского края в 1998-2003 гг.

По специально разработанным автором анкетам было проведено интервьюирование 69 практических работников и анкетирование 251 гражданина (рабочих, служащих, студентов). Научная новизна исследования

Работа выполнена на основе новых положений уголовного закона о необходимой обороне и с учетом современной практики его применения, а также новейших теоретических исследований по данной проблеме.

Основные положения, выносимые на защиту.

1.         Право      необходимой      обороны     относится    к числу    основных
субъективных прав человека и является гарантом по отношению к остальным
основным   правам   и   свободам   человека   и   гражданина,   а   потому   носит
самостоятельный   характер,    а   не   дополняет   охранительную   деятельность
государства. Поэтому государство обязано признать это право и закрепить в
законодательстве максимальные возможности по его осуществлению.

2. Обосновывается допустимость защиты охраняемых законом
интересов общества и государства.

3. Поскольку основанием возникновения права на необходимую
оборону является общественно опасное посягательство, необходимая оборона
допустима от посягательств, не являющихся преступными, от посягательств в
форме преступного бездействия и неосторожных преступлений, а также от
посягательств, не носящих характера нападения.

4. При особой конструкции посягательства, когда после высказанной
угрозы создается реальная опасность для охраняемых уголовным законом благ,
вред которым может быть причинен в любой момент, право на необходимую
оборону возникает с момента возникновения такой опасности и существует до
ее устранения.

5. Предлагается установить в законе возможность применения защитных
приспособлений при необходимой обороне и рассматриваются условия
правомерности их применения.

6. Предлагается считать моментом окончания посягательства момент не
юридического, а фактического окончания преступления, после которого
отпадает опасность для охраняемых уголовным законом отношений. В связи с
этим обосновывается возможность обороны от длящихся и продолжаемых
преступлений.

7. Соответствие защиты посягательству должно определяться на
основе субъективного и объективного критерия, содержание которых
рассматривается в работе.

8. В ст. 37 УК РФ необходимо внести следующие изменения:

- дать в законе понятие необходимой обороны от посягательств, как
сопряженных, так и не сопряженных с опасным для жизни насилием: «Не
является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии
необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося
или других лиц, охраняемых законом интересов общества и государства от
общественно опасного посягательства».

- урегулировать в ст. 37 УК момент, с которого возникает право

на необходимую оборону: «Право на необходимую оборону возникает с момента появления реальной опасности причинения вреда личности и правам

обороняющегося или других лиц, охраняемым законом интересам общества и государства и существует до ее устранения».

- предусмотреть в ст. 37 УК формулировку: «Ответственность за
причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны наступает
лишь в случаях, когда это специально предусмотрено статьей Особенной части
настоящего кодекса».

-   изменить ч. 2.1   ст. 37 УК РФ, указав: «Не является превышением
пределов необходимой обороны причинение вреда посягающему   вследствие
страха   или    испуга,    либо   замешательства,    вызванного    неожиданностью
посягательства».

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Выводы и предложения, содержащиеся в работе, могут быть использованы для совершенствования действующего уголовного законодательства, следственными и судебными органами в процессе применения законодательства о необходимой обороне

Диссертация призвана способствовать дальнейшему развитию учения о необходимой обороне, повышению уровня правосознания работников правоохранительных органов, применяющих в своей деятельности законодательство о необходимой обороне.

Материалы могут также применяться в учебном процессе в юридических учебных заведениях, и в системе повышения квалификации работников правоохранительных органов и судов. Апробация результатов исследования.

Диссертация подготовлена на кафедре уголовного права и криминологии Алтайского государственного университета.

Основные положения работы нашли отражение в монографии «Необходимая оборона (статья 37 УК РФ), вышедшей в издательстве Алтайского государственного университета в 2003 г. (8 п. л.).

По теме диссертации опубликованы 2 статьи. Результаты исследования излагались автором на Всероссийской научной конференции в Алтайском государственном университете 14 октября 2002 г. «Публично- и частноправовое регулирование в России: теоретические и практические проблемы», Структура работы.

Диссертация состоит из введения, 3 глав, 7 параграфов, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются его цели и задачи, раскрывается содержание методологической и эмпирической базы, обосновывается, научная новизна, указываются основные положепия, выносимые на защиту, а также сообщается об апробации и предполагаемой теоретической и практической значимости полученных результатов.

В первой главе «Правовая и социальная природа необходимой обороны и ее отграничение от иных обстоятельств, исключающих преступность деяния» в 1 параграфе рассматривается правовая и социальная природа необходимой обороны.

Необходимая оборона является одним из важнейших институтов уголовного права. Свое правовое признание и закрепление она находит не только в нормах уголовного права, но и в конституционных нормах. Статья 45 Конституции РФ гласит, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Одним из способов такого правомерного поведения является необходимая оборона, которая традиционно понимается как защита личности, прав обороняющегося или другого лица, интересов общества или государства от общественно опасного посягательства путем причинения вреда посягающему. Поэтому статья 37 УК РФ является, по сути дела, развитием и конкретизацией конституционной нормы. Ст. 37 УК РФ расположена в главе 8 Общей части - «Обстоятельства, исключающие преступность деяния». Обстоятельствами, исключающими преступность деяния, в науке уголовного права признаются такие сознательные и волевые поступки человека, которые по внешним своим признакам сходны с преступлением (например, лишение жизни посягающего или причинение вреда его здоровью при необходимой обороне), однако по сути своей не являются общественно опасными и противоправными. Напротив, эти поступки являются правомерными и общественно полезными.

Что же делает необходимую o6opoнy, несмотря на внешнее сходство с преступлением, правомерной и общественно полезной? Таким фактом считается наличие общественно опасного посягательства. Целью обороны является пресечение или предотвращение посягательства, поэтому можно сказать, что оборона представляет собой диалектическую противоположность посягательству, его отрицание. Несомненно, что общественно опасное посягательство противоречит как интересам отдельной личности, так и государства и общества в целом. Таким образом, ярко выраженный общественно полезный характер необходимой обороны объясняется именно ее направленностью на защиту важнейших благ, принадлежащих человеку, таких как жизнь, здоровье, собственность, честь и достоинство, неприкосновенность жилища, а также законных интересов общества и государства, подвергшихся посягательству.

Общественная полезность необходимой обороны заключается не только в спасении конкретного правового блага, подвергшегося посягательству. Наряду с этим, она имеет общепревентивное значение, является одним из способов борьбы с преступностью. Возможность активного отпора со стороны обороняющегося, причем с причинением вреда, порой весьма значительного, способна удерживать некоторых граждан от совершения преступлений.

Другой аспект социальной природы необходимой обороны заключается в том, что при спасении охраняемых законом благ интересам посягающего может быть причинен вред. Но дело вовсе не в том, что личность и права посягающего при этом не являются объектом правовой охраны. Суть заключается в том, что именно причинение вреда посягающему и является в данном случае средством защиты какого-либо правового блага.

В соответствии со ст. 55 Конституции РФ права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Поскольку охраняемые уголовным законом блага, защита которых допустима по правилам необходимой обороны, представляют большую общественную значимость, допустимо спасение их с причинением вреда посягающему, то есть с ограничением его прав и интересов (можно даже рассматривать это так, что преступник сам ограничивает свои права, ставя себя в подобную ситуацию).

Однако личность и права посягающего, не выводятся полностью, как уже говорилось, из-под охраны законом. Поэтому должно быть обеспечено разумное сочетание защиты неприкосновенности личности и спасения жизненно важных для общества благ. С этой целью законодатель и устанавливает условия правомерности необходимой обороны, как бы очерчивая границы дозволенного поведения, при выходе за которые поведение перестает быть правомерным и утрачивает свойства общественной полезности.

В вышеизложенном и состоит социальная природа института необходимой обороны.

Взгляды на правовую природу необходимой обороны в науке уголовного права претерпели определенную эволюцию. Так, А.Ф. Кони в конце XIX века считал, что состояние необходимой обороны есть состояние невменения. Однако уже к началу XX века в российской уголовно-правовой науке сложилось другое мнение о необходимой обороне. Крупнейший отечественный ученый, профессор Н.С. Таганцев, основываясь на идеях естественного права, считал, что необходимая оборона делает поступки не только извинительными, но правомерными. Такое понимание необходимой обороны нашло отражение и в Уголовном уложении 1903 г.

Произошедшие после 1917 г. изменения привели к тому, что все законодательные акты советского периода, вплоть до принятия Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 г. вновь стали рассматривать необходимую оборону только как устраняющую наказуемость

действий, а не преступность. Однако уже с конца 20-х гг. в науке уголовного права сложилось мнение о том, что при необходимой обороне действия обороняющегося лишены общественной опасности. В дальнейшем получила распространение точка зрения, что необходимая оборона исключает и общественную опасность, и противоправность действий, то есть и содержание, и юридическую форму преступного деяния. В ситуации обороны имеет место конфликт, противоборство преступно посягающего и законно обороняющегося, которое может разрешиться в пользу либо одной, либо другой стороны. При этом закон не должен быть на стороне посягающего, поскольку он действует противоправно, его поведение создает опасность для охраняемых законом благ.

Право необходимой обороны находит свое основание в признании человека, его прав и свобод высшей цешюстью. Концептуальное положение, что основные права и свободы носят естественный характер и не даруются человеку государством, а принадлежат ему изначально, предполагает и возможность охраны их от нарушений. Поэтому право необходимой обороны, возникшее из самозащиты человеком своей жизни, является гарантом по отношению ко всем основным правам и свободам человека и гражданина, закрепленным в нормах международного права и Конституции, поскольку обеспечивает их защиту.

Из естественного происхождения права на необходимую оборону вытекает признание его самостоятельного характера. В доктрине предпринимались попытки обосновать субсидиарность этого права. Положительной чертой действующей нормы закона является то, что в ней, наконец, признан самостоятельный характер необходимой обороны.

Обязательным признаком необходимой обороны является ее активный характер. Она представляет собой активное сопротивление посягающему, контрнападение и поэтому может осуществляться только путем действия. Необходимая оборона осуществляется путем причинения вреда посягающему. Нельзя разделять ее цель и причинение вреда, поскольку целью действий обороняющегося является именно отражение посягательства путем причинения вреда посягающему.

Таким образом, необходимая оборона - это одно из основных субъективных прав человека, носящее самостоятельный характер, на спасение охраняемых уголовным законом благ путем активного противодействия посягающему с причинением ему вреда.

Во 2 параграфе рассматривается отграничение необходимой обороны от крайней необходимости и задержания лица, совершившего преступление, которые также относятся к обстоятельствам, исключающим общественную опасность и противоправность деяния. Поэтому у этих институтов имеются сходные черты, но есть и различия, которые объясняются своеобразием их социально-правовой природы. Так, и необходимая оборона, и крайняя необходимость, и причинение вреда при задержании преступника устраняют преступность деяния и делают его правомерным и общественно полезным, целью их является защита правоохраняемых благ, а сами действия,

предпринятые при указанных обстоятельствах, являются в той или иной степени вынужденными. И, наконец, их обязательным признаком является причинение вреда охраняемым законом интересов.

Вместе с тем, можно выделить различия этих институтов. Если основанием необходимой обороны является общественно опасное посягательство, крайней необходимости - опасность. При необходимой обороне вред причиняется интересам посягающего, который действует противоправно, а при крайней необходимости - интересам невиновных лиц. Это отличие обусловливает предъявление более строгих требований к правомерности действий при крайней необходимости. Так, при необходимой обороне посягающему может быть причинен и больший вред, чем тот, который ожидался от его действий, условием правомерности является причинение вреда меньшего, чем предотвращенный. В отличие от необходимой обороны крайняя необходимость правомерна лишь тогда, когда опасность для охраняемых законом интересов не могла быть устранена иными средствами. Особенная часть УК не содержит привилегированной нормы об ответственности за вред, причиненный при превышении пределов крайней необходимости, подобно необходимой обороне. Наконец, вред, причиненный правомерно обороняющимся, возмещению не подлежит, а при крайней необходимости должен быть возмещен.

Основанием задержания преступника является деяние, содержащее все признаки преступления, тогда как для необходимой обороны достаточно объективно общественно опасного посягательства. Кроме того, если при необходимой обороне общественно опасное посягательство является наличным и грозит охраняемым законом благам, при крайней необходимости преступление уже фактически окончено. Различаются и цели действий, совершенных при указанных обстоятельствах. Все это определяет больший объем правомочий при необходимой обороне. Так, в отличие от нее, при задержании преступника причинение ему вреда - единственное средство доставить его органам власти. При необходимой обороне причиненный вред может быть больше, чем предотвращенный, а при задержании вред должен быть меньшим, чем наступивший от совершенного задерживаемым преступления. Причинение смерти при задержании возможно лишь в исключительных случаях при совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

Во второй главе путем историко-правового и сравнительно-правового анализа исследуется процесс возникновения и формирования института необходимой обороны в российском праве, выявляются закономерности и тенденции его развития, а также позитивный и негативный опыт законодательства о необходимой обороне зарубежных стран.

Необходимая оборона имеет древнейшую историю. Это объясняется тем, что она выросла из инстинкта самосохранения, стремления живых существ к защите своей жизни от грозящей опасности.

Оборона как правовой институт зарождается практически одновременно с возникновением самого права и государства. Только с попытками поставить

господствовавшее при родовом строе самоуправство . в правовые рамки появляются первые постановления о необходимой обороне.

Обращаясь к истории ипститута необходимой обороны в российском законодательстве можно выделить следующие этапы в его развитии:

Первый этап: возникновение института необходимой обороны (X - XVII вв.). На данном этапе происходит зарождение правового института необходимой обороны (первое упоминание о ней встречается в договоре Олега с Византией 911 года). При родовом строе господствовало самоуправство, когда конфликт интересов решался простым превосходством физических сил. Законодательные памятники этого периода начинают понимать необходимую оборону как право человека на самозащиту. Не допускалось причинение преступнику излишнего вреда, не вызываемого необходимостью предотвратить посягательство. Вместе с тем институт необходимой обороны еще не получил в это время достаточного развития и несет в себе отдельные черты саморасправы. После Русской Правды в других древнейших законодательных памятниках постановления о необходимой обороне не встречаются вплоть до Соборного уложения 1649 г.

Второй этап: развитие института необходимой обороны в рамках понимания его как естественного права человека (середина XVII - начало XVIII вв.). В Соборном уложении 1649 г. необходимая оборона получила дальнейшее развитие как правовой институт (расширился круг ее объектов по сравнению с Русской Правдой, правомерной стала считаться защита интересов других лиц). Уложение оставалось на позициях рассмотрения необходимой обороны как естественного права, предоставляя обороняющемуся довольно широкие права, вместе с тем уже достаточно четко отграничивало оборону от мести, не допуская самосуда и излишней жестокости. Условия правомерности необходимой обороны еще не получили в законодательстве этого периода достаточного развития.

Третий этап: дальнейшее развитие института необходимой обороны в направлении более четкой законодательной регламентации с одновременным ограничением объема реализации этого права (начало XVIII - XX вв.). На данном этапе государство начинает видеть в необходимой обороне посягательство на свои права, попытку ограничения государственной власти, поэтому допускает ее в весьма узких рамках. Так, Воинские Артикулы Петра I, испытавшие на себе сильное влияние немецкой доктрины, значительно ограничили право обороны, понимая ее не как оправдывающее обстоятельство, а как невменяемое, ненаказуемое убийство нападающего. Был резко сужен круг объектов обороны (жизнь и здоровье), причем оборона в Артикулах предстает исключительно в виде самозащиты. Право обороны приобретает субсидиарный характер - она дозволялась только в том случае, если нельзя было избежать посягательства или прибегнуть к помощи начальства. Закон начинает более четко регламентировать условия правомерности необходимой обороны -выдвигаются требования своевременности обороны и соразмерности защиты и нападения. Впрочем, последнее условие сильно ограничивало право лица на

необходимую оборону, поскольку требовало строгого соответствия защиты характеру и опасности нападения, а также средств защиты средствам нападения. Последующие законодательные акты (Свод законов 1832 г., Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.) пытались соединить систему Уложения 1649 г. и Воинских Артикулов. Право обороны, однако, продолжает оставаться субсидиарным и довольно ограниченным.

Четвертый этап: начало XX века, дореволюционный период. Происходит возврат к пониманию обороны как естественного права. Уголовное уложение 1903 г., подробно регламентируя институт необходимой обороны, рассматривает последнюю как обстоятельство, исключающее не только наказуемость, но и саму преступность деяния.

Пятый этап - советский период. Изменения, коснувшиеся законодательной регламентации необходимой обороны в этот период, довольно противоречивы. С одной стороны, в первых советских законодательных актах произошел отказ от довольно обстоятельной и подробной формулировки нормы дореволюционного закона. С другой стороны, имели место тенденции к более широкому пониманию необходимой обороны, в частности, к расширению объектов защиты. Впервые в истории уголовного права в них оказались включены интересы государства и общества. Для данного периода было характерно и признание приоритета государственных интересов над интересами личности. Шагом назад стало понимание в первых законодательных актах этого периода необходимой обороны как обстоятельства, исключающего лишь наказуемость деяния. Вместе с тем, уже в Основах уголовного законодательства 1958 г. такое понимание было устранено и установлено, что действия, предпринятые в состоянии необходимой обороны, не являются преступлением.

Шестой этап - постсоветский период, с 1991 года и по настоящее время. В рамках концептуального положения о приоритете общечеловеческих ценностей оборона развивается в направлении понимания ее как естественного права человека. На данном этапе оборона находит закрепление в Конституции РФ и уголовном законодательстве как одно из основных субъективных прав человека, из чего вытекает признание его самостоятельного характера. Непосредственно в законе было предусмотрено право гражданина на необходимую оборону независимо от возможности избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

Как нам представляется, право необходимой обороны в дальнейшем должно развиваться именно в направлении понимания его как неотъемлемого права граждан, гарантии их прав и свобод, которое не должно связываться никакими излишними ограничениями и предоставлять максимальные возможности по защите от посягательств, что будет соответствовать интересам как отдельной личности (обороняющегося), так и общества в целом.

Во втором параграфе данной главы автор обращается к зарубежному опыту законодательного решения проблем необходимой обороны. При его рассмотрении можно прийти к следующим выводам. В Англии, относящейся к системе общего права, институт необходимой обороны фактически законом не

урегулирован, что оставляет большой простор для применения судебного прецедента. Однако и в странах с континентальной системой права, несмотря на то, что единственным источником права здесь считается закон, институт необходимой обороны зачастую урегулирован неполно и большое значение имеют судебное и научное толкование закона.

В отечественной литературе рассмотрение законодательства зарубежных стран о необходимой обороне нередко было излишне идеологизированным. Например, в советский период было принято говорить о том, что буржуазное правосознание допускает защиту собственности любыми средствами. Однако сравнительный анализ показывает, что это не соответствует действительности. Так, по УК Франции и УК штата Нью-Йорк не допускается причинение смерти при защите имущественных интересов. Согласно УК Франции, разрешается защита имущества только от наиболее тяжких посягательств.

Автор приходит к выводу, что не совсем точно мнение, что нормы зарубежного законодательства по сравнению с российским более прогрессивны и предоставляют больше возможностей по отражению посягательства для обороняющегося. Зачастую законодательство зарубежных стран далеко не так демократично и в ряде из них (США, Франции) обороне придается субсидиарный характер. УК Франции, например, требует соответствия средств защиты тяжести посягательства, что, на наш взгляд, несколько ограничивает возможности обороняющегося по сравнению с УК России.

Не вполне соответствует действительности и то, что норма российского УК менее конкретна, чем кормы УК зарубежных стран, содержит оценочное понятие превышения пределов необходимой обороны. Так, УК ФРГ вообще не дает определения понятия превышения пределов необходимой обороны.

Можно заметить, что в различных странах используются два основных способа регулирования института необходимой обороны - казуистический и абстрактный - что связано со сложившимися традициями законодательной техники (хотя такое деление достаточно условно). Эти два пути имеют как свои достоинства, так и недостатки. Так, к достоинствам абстрактного способа можно отнести более высокий уровень обобщения, большую лаконичность формулировки, не страдающей излишней детализацией. Вместе с тем, в абстрактных формулировках часто содержатся оценочные понятия, оставляющие широкий простор для усмотрения правоприменителя. Абстрактный способ использован, например, при формулировании нормы об обороне в УК ФРГ.

Казуистический способ также имеет свои достоинства. При его использовании норма становится более доступной для понимания как граждан, так и правоприменителя, и ставит деятельность последнего в более строгие рамки. Ярким примером казуистического (или как его еще называют, казуального) способа формулирования нормы об обороне служит УК штата Нью-Йорк. Поэтому, учитывая положительные моменты, и некоторые страны с континентальной системой права в настоящее время идут по пути казуального

определения понятия превышения пределов необходимой обороны (например, Франция).

Вместе с тем, недостатком законодательного регулирования, на наш взгляд, является то, что иногда в законе приводится закрытый перечень случаев. Так, в УК штата Нью-Йорк содержится закрытый перечень случаев, при которых допустимо причинение любого вреда посягающему, вплоть до смерти. Представляется, что любой перечень не может охватить все разнообразие и богатство ситуаций, возникающих в жизни, и в ситуациях, не получивших в нем отражения, правомерность причинения серьезного ущерба посягающему может быть поставлена под сомнение.

При рассмотрении законодательства зарубежных стран о необходимой обороне можно заметить, что хотя оборона как правовой институт исторически развилась из самозащиты, для ряда стран в настоящее время характерно признание правомерности защиты не только личных, но и государственных и общественных интересов. Так, защита государственных и общественных интересов возможна в соответствии с законодательством ФРГ, УК штата Нью-Йорк. По-прежнему не признает такую возможность французское и английское право, последнее, впрочем, отличается значительной архаичностью.

Также отметим, что в законодательстве зарубежных стран содержится немало моментов, представляющих интерес для дальнейшего совершенствования российского законодательства. К таковым можно отнести, например, норму УК ФРГ о ненаказуемости превышения пределов необходимой обороны по причине замешательства, страха или испуга, а также норму УК штата Нью-Йорк, возлагающую обязанность на посягающего надлежащим образом довести до сведения другого лица о своем выходе из стычки.

Третья глава «Условия правомерности необходимой обороны по УК РФ и их практическое применение» состоит из трех параграфов. Анализируя юридическое содержание необходимой обороны, автор по сложившейся в теории уголовного права традиции использует категорию «условия правомерности необходимой обороны». Выделение условий правомерности имеет важное теоретическое и практическое значение. Только соблюдение всех условий правомерности делает действия обороняющегося общественно полезными и непреступными. Все условия правомерности подробно рассматриваются в диссертации с использованием примеров из практики Верховных Судов РФ, РСФСР и СССР, а также судов Алтайского края. По результатам рассмотрения автором даются основанные на законе рекомендации для работников правоохранительных органов и судов по правовой оценке причинения вреда в состоянии необходимой обороны.

В первом параграфе рассматриваются условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к посягательству. Первое условие, относящееся к посягательству - оно должно быть общественно опасным. Вопрос о том, должно ли посягательство быть преступным, то есть уголовно наказуемым, всегда был и до настоящего времени остается дискуссионным в теории уголовного права. При принятии УК РСФСР 1960 г. законодатель

разрешил этот вопрос, указав, что защита возможна от общественно опасного, а не только от преступного посягательства. В таком виде норма о необходимой обороне просуществовала более 40 лет, так как в УК РФ 1996 года это указание было сохранено. Однако 14 марта 2002 года в ст. 37 УК РФ были внесены изменения и она изложена в новой редакции. Так, если в ч. 1 ст. 37 УК, где речь идет о посягательстве, сопряженном с насилием, опасным для жизни или с угрозой такого насилия, говорится, что правомерной является защита от общественно опасного посягательства, то в отношении посягательств, не сопряженных с насилием, опасным для жизни либо его непосредственной угрозой, такого указания нет.

Автор аргументирует точку зрения, что посягательство должно быть объективно общественно опасным, то есть таким, которое причиняет или способно причинить вред объектам, охраняемым уголовным законом. Выделение этого условия правомерности имеет очень важное теоретическое и практическое значение. Признание того, что посягательство должно быть объективно общественно опасным, позволяет разрешить ряд вопросов. Во-первых, считать допустимой защиту от посягательств невменяемых, малолетних и лиц, действующих в силу исключающей вину фактической ошибки. Во-вторых, решить проблему, возможна ли оборона от действий, совершенных при обстоятельствах, исключающих преступность деяния. Большинство теоретиков уголовного права придерживались мнения, что поскольку действия в состоянии необходимой обороны не обладают общественной опасностью и являются правомерными и общественно полезными, оборона против них недопустима. Менее исследован в литературе вопрос о том, возможна ли оборона от действий, совершенных в состоянии крайней необходимости. Дореволюционные русские криминалисты придерживались мнения, что поскольку крайняя необходимость делает действия ненаказуемыми, но не делает их законными, оборона от таких действий возможна. Проблема же обороны против действий, совершаемых при других обстоятельствах, исключающих преступность деяния, в литературе практически не рассматривалась.

Автор приходит к выводу, что необходимая оборона, крайняя необходимость, причинение вреда при задержании преступника и обоснованный риск являются поступками правомерными и общественно полезными и потому исключают и общественную . опасность, и противоправность деяния Поэтому необходимая оборона против действий, совершенных при указанных обстоятельствах, невозможна, если не нарушены условия их правомерности.

Еще одна группа деяний, включаемых в систему обстоятельств, исключающих уголовную ответственность - это обстоятельства, при которых отсутствуют отдельные признаки состава преступления субъекта, объекта, объективной или субъективной стороны. Например, обстоятельствами,

БаулинЮ В Обстоятельства, исключающие преступность деяния Харьков, 1991 С 76

исключающими признаки субъекта, является недостижение возраста уголовной ответственности и невменяемость, субъективной стороны — отсутствие вины, например, в силу фактической ошибки или непреодолимой силы и т.д. Необходимую оборону от деяний, совершенных при обстоятельствах, исключающих признаки состава преступления, мы считаем возможной, поскольку такие деяния являются объективно общественно опасными.

Тут необходимо отметить, что в главу 8 действующего Уголовного кодекса - «Обстоятельства, исключающие преступность деяния» законодателем включены разные по своей природе правовые институты. Так, физическое и психическое принуждение, исполнение незаконного приказа или распоряжения, по мнению ряда ученых, с которыми согласен и автор работы, объективно общественно опасны и исключают уголовную ответственность в силу отсутствия вины. Поэтому оборона от действий, совершенных при вышеуказанных обстоятельствах, будет правомерной.

Наконец, признание того факта, что посягательство при необходимой обороне должно быть объективно общественно опасным, позволяет разрешить вопрос о том, возможна ли оборона от эксцесса обороны. Поскольку при эксцессе обороны действия перестают быть . общественно полезными и становятся общественно опасными, оборона от них должна быть признана допустимой. Однако при реализации этого положения на практике могут возникнуть сложности. Поскольку в законе превышение пределов необходимой обороны сформулировано как понятие оценочное, установление факта, имел ли место эксцесс обороны, представляет определенную сложность даже для должностных лиц правоохранительных органов. Если же встать на точку зрения ученых, допускающих необходимую оборону от эксцесса обороны, то следует признать, что решение этого вопроса мы возлагаем на преступника, лицо, совершившее общественно опасное посягательство, который, решив для себя положительно вопрос о наличии в действиях потерпевшего эксцесса обороны, может причинить последнему значительный вред. Представляется, что такое решение данной проблемы не служит интересам защиты законопослушных граждан, подвергшихся общественно опасному посягательству. Поэтому целесообразно было бы установить дополнительное условие правомерности таких действии, возложив на первоначального агрессора (посягающего) обязанность ясно показать своими действиями, что посягательство с его стороны прекращено.

Автор критикует мнение о том, что право на необходимую оборону создает лишь общественно опасное посягательство в форме нападения, как не основанное на законе. В связи с этим аргументируется возможность необходимой обороны от посягательств в форме преступного бездействия.

. Кроме того, исследуется проблема обороны от неосторожных преступлений и административных правонарушений.

Следующее условие правомерности обороны, относящееся к посягательству - это его наличность. Некоторые авторы считают границы обороны во времени одним из видов ее пределов. По мнению автора, под

пределами обороны следует понимать лишь соответствие защиты характеру и степени общественной опасности посягательства, а временные границы определяют не объем, а само состояние необходимой обороны (либо она есть, либо ее нет). Поэтому говорить о временных пределах обороны, на наш взгляд, не совсем корректно.

Нужно отметить, что действующая редакция ст. 37 УК РФ не содержит прямого указания на границы необходимой обороны во времени. Установить их можно лишь путем логического толкования нормы закона, поскольку в ней устанавливается, что основанием необходимой обороны является общественно опасное посягательство, а, следовательно, указанное посягательство должно быть наличным, то есть начавшимся и еще не законченным. Теория российского уголовного права и судебная практика традиционно шли еще дальше и признавали наличным угрозу нападения.

Начальный момент права на защиту связан с наличием основания необходимой обороны - общественно опасного посягательства и зависит от него (оборона будет правомерной, если началось посягательство). Поэтому нужно разрешить вопрос, что считать возникновением (началом) общественно опасного посягательства. Представляется, что все неясности по данному вопросу возникают из-за неправильного представления о том, что все преступления вызывают вредные изменения объекта посягательства. Поэтому, если объект не подвергается изменениям, то нет и преступления, и чтобы обосновать право на необходимую оборону в этом случае, понадобилось вводить категорию «непосредственно предстоящего посягательства».

Думается, что при решении этого вопроса нужно исходить из сущности, генерального предназначения самой необходимой обороны путем пресечения общественно опасного посягательства защитить охраняемые уголовным законом объекты. И даже если эти объекты еще не подверглись вредным изменениям, но существует реальная опасность причинения им вреда, а применение необходимой обороны позволяет предотвратить это, право на необходимую оборону должно существовать. Следовательно, право на необходимую оборону должно возникать с момента реальной опасности нарушения правоохраняемых интересов, что позволяет предупредить общественно опасное воздействие на объект.

Такой подход позволяет снять отмечаемое некоторыми авторами внутреннее противоречие в понятии «наличность непосредственно предстоящего" посягательства». Нет и не может быть «непосредственно предстоящего посягательства». Посягательство может либо быть наличным, либо не быть, причем наличным посягательство является и тогда, когда существует реальная опасность для охраняемых правом интересов.

Как представляется, при сложившейся криминогенной ситуации в стране, когда преступность в гораздо меньшей степени поддается воздействию со стороны государства, необходим некоторый пересмотр сложившихся представлений и признание правомерной обороны на более ранних стадиях.

Так, при особой конструкции посягательства, когда после высказанной угрозы " создается реальная опасность для охраняемых уголовным законом благ, вред которым может быть причинен в любой момент, право на необходимую оборону должно возникать с момента появления такой опасности и существовать до ее устранения.

Вызывает сложности также определение момента окончания посягательства. Автор предлагает считать моментом окончания посягательства момент не юридического, а фактического окончания преступления, после которого отпадает опасность для охраняемых уголовным законом отношений. В связи с этим обосновывается возможность обороны от длящихся и продолжаемых преступлений.

В работе выделяется несколько разновидностей фактического прекращения посягательства. Первая группа случаев связана с самим посягающим - посягательство может быть прекращено в связи с его добровольным отказом от совершения преступления. Вторая группа случаев включает вынужденное прекращение посягающим своих действий в результате того, что они были пресечены обороняющимся или посторонними лицами. В третью группу можно объединить те случаи, когда посягающий достиг своей цели и нарушил охраняемый законом объект. Автор подробно анализирует эти случаи с использованием конкретных примеров из судебной практики.

В диссертации рассматривается вопрос об использовании защитных устройств для предотвращения и пресечения общественно опасных посягательств. Предлагается установить в законе возможность их применения и рассматриваются условия правомерности применения.

Третьим условием правомерности необходимой обороны, относящимся к посягательству, является его действительность.

Выделение этого условия имеет важное значение, поскольку позволяет отграничить необходимую оборону от мнимой обороны и разрешить вопрос в каждом конкретном случае о юридических последствиях мнимой обороны.

В работе проводится разграничение необходимой и мнимой обороны, рассматриваются виды последней и правовая оценка действий лица в состоянии мнимой обороны.

Во втором параграфе третьей главы рассматриваются условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к защите. Первое из них -это круг объектов защиты, то есть тех охраняемых законом благ, оборона которых допустима путем причинения вреда посягающему.

Нужно отметить, что при внесении изменений в УК РФ 14 марта 2002 года, по сути, произошел отказ от законодательного определения понятия необходимой обороны. В связи с отсутствием четкого определения понятия необходимой обороны оказались несколько размыты ее границы. Так, в действующей редакции закона круг объектов, которые возможно защищать по правилам необходимой обороны, определяется лишь для посягательств, сопряженных с насилием, опасным для жизни, или угрозой применения такого

насилия (это личность и права обороняющегося или других лиц, охраняемые законом интересы общества, интересы государства). Что же касается посягательств, не сопряженных с насилием, опасным для жизни, круг объектов в статье четко не очерчен и остается лишь делать субъективные предположения на этот счет.

В связи с отсутствием в законе четко определенного круга объектов, защита которых допустима по правилам необходимой обороны, одной из задач науки уголовного права является выработка рекомендаций по этому вопросу. По правилам необходимой обороны возможна защита только правоохраняемых интересов. Но следует определить, какие именно из правоохраняемых интересов правомерно защищать путем необходимой обороны. В теории уголовного права и на практике иногда предпринимаются попытки необоснованного, на наш взгляд, сужения крута объектов необходимой обороны.

Объектом защиты могут быть все без исключения объекты, охраняемые уголовным законом, которые перечислены в статье 2 УК РФ, а именно: права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй Российской Федерации, а также мир и безопасность человечества. Степень общественной опасности деяния может повлиять лишь на пределы необходимой обороны, но не на ее наличие. Поэтому возможна необходимая оборона и от посягательств на честь и достоинство личности.

В рамках рассмотрения данного признака затрагивается также вопрос о том, кому могут принадлежать защищаемые интересы. Право самозащиты развилось из инстинкта самосохранения, присущего живым существам в момент опасности, но в дальнейшем в связи с развитием государства и общества получили признание и другие неотъемлемые права человека, помимо права на жизнь, и люди стали осознавать необходимость и их защиты. Право необходимой обороны прошло длительный путь от самозащиты до защиты прав и свобод других лиц и, наконец, интересов государства и общества. Нельзя отрицать естественный характер таких процессов или говорить о меньшей ценности этих объектов.

Поскольку защита интересов государства и общества в конечном итоге служит интересам всех его граждан, было бы неверно исключать их из числа объектов необходимой обороны.

Тем более, что и в других странах в настоящее время пришли к пониманию необходимости защиты государственных интересов.

Следующим условием правомерности," относящимся к защите, является причинение ущерба только посягающему. Это условие позволяет отграничить действия обороняющегося от других правомерных поступков, в частности, от крайней необходимости, когда вред причиняется третьим лицам. Причиняемый вред при необходимой обороне может быть разнообразным, порой весьма существенным и заключаться в лишении жизни посягающего, а

Здесь имеются в виду деяния, запрещенные уголовным законом

также в причинении тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью, нанесении побоев или совершении иных насильственных действий, лишении свободы, ограничении свободы, повреждении или уничтожении имущества посягающего.

При совершении посягательства группой лиц правомерным будет причинение тяжких последствий участникам группы даже при их относительно пассивном поведении, если это обусловлено опасностью всей группы.

Наконец, последним условием правомерности, относящимся к защите, является непревышение пределов необходимой обороны. Это условие называют также соразмерностью посягательства и защиты. Если при отсутствии какого-либо из условий состояние необходимой обороны не возникает, превышение пределов необходимой обороны является именно объемом права обороны и при выходе за его пределы (что не исключает состояния необходимой обороны) ответственность наступает по привилегированным составам.

Установление названного условия представляет самую большую сложность и дает наибольший процент ошибок в следственной и судебной практике. Поскольку превышение пределов необходимой обороны - попятие оценочное, на практике оно трактуется по-разному. В теории уголовного права также отсутствует единый подход к оценке соразмерности посягательства и защиты. Поэтому законодателем предпринимались неоднократные попытки урегулировать этот вопрос. Федеральным законом от 01.07.94 г. были внесены изменения в статью 13 УК РСФСР, в соответствии с которыми правомерной признавалась «защита личности, прав и законных интересов обороняющегося, другого лица, общества и государства путем причинения любого вреда посягающему, если нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». Превысить пределы необходимой обороны, согласно новой редакции закона, можно было только при защите от нападения, не сопряженного с насилием, опасным для жизни, или угрозой такого насилия. Данная формулировка в литературе была подвергнута критике. Принятый в 1996 г. УК РФ вернулся к прежней редакции нормы о необходимой обороне. Однако уже 14 марта 2002 г., хотя прошел не столь продолжительный срок с момента принятия Кодекса, в статью 37 УК были внесены изменения. Закон вновь разрешает причинить любой вред посягающему (вплоть до лишения его жизни), если посягательство было сопряжено с насилием, опасным для его жизни или жизни другого лица, или с непосредственной угрозой применения такого насилия. По нашему мнению, идею данной новеллы можно считать вполне положительной, а недостатки ее скорее относятся к законодательной технике. Критику же можно отнести скорее не к изменениям от 14.03.02 г., а к предлагаемым редакциям статьи казуального типа, когда в законе дается исчерпывающий перечень преступлений, при защите от которых возможно причинение любых последствий Попытку охватить в законе все многообразие ситуаций, при которых правомерным будет причинение посягающему тяжких

последствий, вряд ли можно считать удачной.

Как на практике возможно установить, имеет место правомерная оборона или эксцесс? Автор приходит к выводу, что только соотношение защиты с характером и степенью общественной опасности посягательства должно служить критерием определения наличия превышения пределов необходимой обороны. Все остальные факторы (в том числе средства защиты и средства нападения, интенсивность посягательства и защиты) лишь способствуют выявлению действительного характера и степени общественной опасности посягательства.

Закон определяет превышение пределов необходимой обороны как умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства Таким образом, можно выделить два критерия несоответствия защиты посягательству.

1) Объективный критерий - несоответствие должно быть не любым, а
чрезмерным.

2) Субъективный критерий - несоответствие должно быть очевидным для
самого обороняющегося.

Характер и степень опасности посягательства составляют его внутреннее содержание, сущность, которая находит свое выражение во внешних признаках, присущих посягательству. Именно по этому внешнему выражению мы можем судить о объективно существующем внутреннем содержании посягательства. На основании этих признаков должен быть сделан вывод о юридической квалификации действий посягающего. Затем они должны сопоставляться с характером и последствиями защитных действий. На конкретных примерах из практики автор рассматривает элементы, составляющие содержание объективного и субъективного критерия.

В заключении в соответствии с результатами проведенного исследования предлагаются следующие поправки в уголовное законодательство.

Общая редакция ст. 37 УК РФ с учетом предлагаемых поправок могла бы быть такой:

7. Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества и государства от общественно опасного посягательства

2. Право на необходимую оборону возникает с момента появления
реальной опасности причинения вреда личности и правам обороняющегося или

других лиц, охраняемым законом интересам общества и государства и существует до ееустранения

3. Если посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни
обороняющегося или другого лица, либо с угрозой применения такого насилия,
правомерной является защита путем причинения любого вреда посягающему

4 Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было

допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

5.Ответственность за причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны наступает лишь в случаях, когда это специально предусмотрено статьей особенной части настоящего кодекса.

6. Право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица
независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и
служебного положения. Это право принадлежит лицу независимо от
возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за
помощью к другим лицам или органам власти.

7.            Правила   о   необходимой   обороне распространяются   на   случаи
применения   автоматических   устройств   для   защиты    правоохраняемых
интересов от общественно опасных посягательств, при условии,   что эти

устройства заведомо не создавали опасности причинения смерти или тяжкого вредаздоровью.

8. Не является превышением пределов необходимой обороны причинение
вреда посягающему вследствие страха или испуга, либо замешательства,
вызванногонеожиданностьюпосягательства,

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Зиястинова Т.Ш. Необходимая оборона (статья 37 Уголовного кодекса РФ).
Барнаул, Изд-во АлтГУ, 2003. - 8 п.л.

2. Зиястинова Т.Ш. Признак общественной опасности посягательства как
условие правомерности необходимой обороны // Известия Алтайского
государственного университета. 2003. №2. - 0,5 п.л.

3. Зиястинова Т.Ш. Необходимая оборона: закон и практика применения //
Криминфо. 2002. № 2 (8). - 0,5 п.л.

4. Зиястинова Т.Ш. О своевременности необходимой обороны // Публично- и
частноправовое регулирование в России: теоретические и практические
проблемы. Сборник материалов Всероссийской научной конференции.
Барнаул, Изд-во АлтГУ, 2003. - 0,12 п.л.

Подписано в печать 20.01.2003 г. Формат 60x84/16 Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. л. 1. Тираж 100 экз. Заказ -В.

Отпечатано в типографии

Алтайского государственного университета:

656049, г. Барнаул, 49, ул. Димитрова, 66

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность и степень разработанности темы исследования. Интеграция в мировую экономику, развитие товарного рынка предопределяют новые формы управленческих отношений. Их изучение в рамках административного права является важным и необходимым в силу того, что в управлении проявляют себя кризисные тенденции, которые выражаются в ослаблении государственных институтов, несбалансированности управляющих воздействий. На данном этапе развития правовой и экономической реформы можно говорить о трансформации директивного управления в более гибкий инструмент воздействия на общественные отношения - регулирование.

Особый интерес вызывают новые формы административного управления экономической сферой общества, в частности, антидемпинговое регулирование, осуществляемое в целях защиты публичного интереса.

В мировой законодательной практике указанный инструмент административного воздействия на рыночную экономику применяется уже около века и является достаточно популярным. Однако в Российской Федерации антидемпинговое регулирование находится в стадии своего становления, поэтому антидемпинговые меры применялись достаточно редко. Выяснение проблем правового регулирования в условиях очевидной непопулярности такого важного правового инструмента не может не вызывать интереса исследователя.

Необходимость развития административной теории антидемпингового регулирования, несомненно, будет способствовать совершенствованию нормативно-правовой основы регулирования и, в свою очередь, эффективности управления конкурентной средой.

Экономическая сущность антидемпингового регулирования была предметом обсуждения в отдельных статьях российских экономистов. В правовой литературе исследования в области антидемпингового регулирования также немногочисленны; большинство из них направлены на изучение процедурных

механизмов расследования в соавнитедвп1М1^Ш515^^д^Э например, пока

I БИБЛИОТЕК* 1

единственная в этой правовой области монография Р.А. Шепенко «Антидемпинговый процесс». Диссертационных исследований антидемпингового регулирования как целостного явления в Российской Федерации не проводилось. Является малоисследованным аспект взаимосвязи и взаимовлияния публичного интереса и антидемпингового регулирования и места государственного интереса в управлении в целом. При этом ученые-административисты признавали наличие глубинной связи этих явлений.

Правоведами не обоснована не только сущность антидемпингового регулирования, но до сих пор не определены и основные понятия теории антидемпингового регулирования. Отсутствует научное и законодательное определение антидемпингового регулирования, не выделена система его принципов и методов, специфика объекта и субъекта регулирования. Понятийный аппарат, используемый в нормативных актах, в большинстве случаев заимствован из правовых актов зарубежных стран без учета внутригосударственной специфики правового регулирования в России. Внимание ученых было сосредоточено на проблеме унификации Российского и европейского законодательства, поэтому совершенствование процедурных механизмов зачастую не попадало в поле зрения ученых.

Все сказанное позволило определить актуальность исследования проблем антидемпингового регулирования и Российской Федерации и сформулировать основную цель исследования - обосновать административно-правовую природу антидемпингового регулирования и выявить его глубинную взаимосвязь с категорией публичного интереса, всесторонне, комплексно исследовать особенности антидемпингового регулирования в Российской Федерации. Достижение поставленной цели потребовало решение следующих задач:

1) сформулировать понятие, систему принципов и методов антидемпингово
го регулирования, уточнить их особенности, обусловленные объектом регули
рования;

2) выявить административно-правовые признаки, присущие антидемпинго-

вому регулированию, обосновать самостоятельный характер данного вида регулирования и провести отграничение от других видов управленческой деятельности;

3) уточнить современное понимание категории публичного интереса, его
содержания и специфических черт, а также значения для управления в целом и
для антидемпингового регулирования, в частности;

4) определить специфику процессуальной формы антидемпингового регу
лирования в России и ее отличия от сходных форм в зарубежных странах;

5) разработать научно обоснованные рекомендации и предложения по со
вершенствованию норм законодательства и правоприменительной практики в
области антидемпингового регулирования.

Объект диссертационного исследования включает весь спектр общественных отношений, связанных с осуществлением антидемпингового регулирования.

Предметом исследования являются нормы отечественных и международных антидемпинговых нормативных правовых актов, основные положения правовой и экономической теории управления экономической сферой общества и конкурентной средой, опыт практического применения антидемпингового регулирования в России и в зарубежных странах.

Методологическая основа диссертации представлена формальнологическим, историческим, сравнительно-правовым и системно-структурным методами научного познания.

Научная база исследования. Комплексный характер рассматриваемой темы обусловил многоплановость поставленных в диссертации вопросов и необходимость обращения к фундаментальным источникам, освещающим различные аспекты проблем, связанных с антидемпинговым регулированием. Прежде всего следует отметить таких отечественных правоведов как Н. Г. Александров, С. С. Алексеев, А. П. Алехин, Г. В. Атаманчук, Д. Н. Бахрах, И. Л. Бачило, А. П. Белов, А. К. Белых, Н. А. Волков, А. П. Глебов, В. П. Гри-

банов, С. А. Григорян, Н. Г. Доронина, О. К. Застрожная, А. А. Кармолицкий. Ю. М. Козлов, А. Н. Козырин, С. А. Комаров, А. П. Коренев, А. И. Королев, Б. П. Курашвили, Б. М. Лазарев, А. Е. Лунев, А. В. Малько, М. Я. Масленников, С.Н. Махина, Л. А. Мицкевич, В. С. Основин, Н. А. Пьянов, В. С. Рыжов, В. А. Рязановский, Н. Г. Салищева, В. Ф. Сиренко, Л. И. Спиридонов, Ю. Н. Старилов, В. М. Сырых, Ю. А. Тихомиров, Р. А. Шепенко, Л. С. Явич, Ц. А. Ямпольская и многих других. В работе были использованы философские и исторические работы, которые представляют В. Г. Афанасьев, Ю. А. Васильев, С. В. Зубарев, А. Б. Кобяков, В. П. Казимирчук, В. Н. Кудрявцев, К. И. Ло-дыженский, М. Марков, Д. И. Менделев, И. В. Савон и др. При написании диссертационного исследования автор обращался к трудам известных зарубежных экономистов: М. Алле, П. Вайера, Е. Вермулста, Дж. Винера, М. Деватрипона, П. Прае, Д. Палметера, М. Портера, Дж. М. Розенберга, Ф. Хайека, М. Хиршле-ра, Б. Циммермана, Э. Чемберлина.

Нормативно-правовую основу настоящей работы составляют Конституция Российской Федерации; нормативные акты в области регулирования административных, гражданско-процессуальных, арбитражных отношений; антидемпинговые нормативные правовые акты России, зарубежных стран; международные договоры, ратифицированные Российской Федерацией; акты Всемирной Торговой Организации и других европейских интеграционных объединений.

Эмпирическая база исследования представлена правовыми актами Правительства России и Государственного Таможенного Комитета России о применении антидемпинговых мер; индивидуальными актами Комиссии Европейского Парламента ЕС по антидемпингу и антисубсидиям и решениями Суда Справедливости ЕС; обобщениями практики антидемпингового регулирования в странах-членах Всемирной Торговой Организации за 2000 - 2002 г.; данными ежегодных отчетов Комиссии Европейского Парламента ЕС по антидемпингу и антисубсидиям. В качестве иллюстраций выводов диссертационного исследо-

вания использована статистика применения антидемпинговых мер в России, странах ЕС и Канады.

Научная новизна диссертационного исследования. Данная диссертация представляет собой первое комплексное монографическое исследование административно-правовой сущности антидемпингового регулирования и его взаимосвязи с категорией публичного интереса, материально-правовых и процессуально-правовых характеристик антидемпингового регулирования.

На защиту выносятся новые или имеющие элементы новизны теоретические положения и выводы:

1. В диссертационном исследовании обосновывается административно-
правовая природа антидемпингового регулирования - разновидности государ
ственного управления в сфере конкурентных отношений. Правоотношения,
складывающиеся в процессе антидемпингового регулирования, являются от
ношениями "власти-подчинения". Их отличительная черта - юридическое нера
венство сторон. Приоритетное значение имеет защита публичных интересов. В
качестве обязательного субъекта антидемпингового регулирования выступает
система органов исполнительной власти. Защита прав и интересов участников
правоотношений осуществляется в судебном порядке.

2. Сформулирована и обоснована дефиниция антидемпингового регулиро
вания, раскрыто содержание данного правового явления. Антидемпинговое ре
гулирование - особая разновидность функции государства по управлению де
лами общества, представляющая собой совокупность систематических воздей
ствий на сферу конкурентных отношений, протекающая в установленной зако
ном административно-процессуальной форме и направленная на защиту пуб
личного интереса.

3. В ходе исследования сделан вывод об определяющей роли публичного
интереса в антидемпинговом регулировании. Взаимосвязь публичного интереса
и антидемпингового регулирования проявляет себя во всех его значимых со
ставляющих: целях и задачах, объекте и субъекте регулирования, принципах и

методах, процессуальной форме. Публичный интерес предопределяет содержание и форму антидемпингового регулирования.

4. Автором настоящей работы формулируется теоретическое определение
понятия и содержания публичного интереса. Публичный интерес - это порож
денные материальными условиями, отраженные в массовом сознании в виде
целей существования социальной общности, обеспеченные правом данного го
сударства, потребности социальной общности. Определены и раскрыты сле
дующие черты публичного интереса: детерминированность материальными ус
ловиями жизни социума, возможность реализации путем совершения целена
правленных действий, гарантированность правом данного государства. Госу
дарственный интерес формируется на основе публичных интересов и представ
ляет собой закрепленные в законе в форме целей, обусловленные бытием и от
раженные в массовом сознании потребности общества.

5. Утверждается, что антидемпинговое регулирование осуществляется на
основе системы административных принципов антидемпингового регулирова
ния с использованием административного метода. Система принципов включа
ет в себя общеправовые, управленческие, процессуальные и специфические
принципы регулирования. Метод антидемпингового регулирования объединяет
предписание, запрет и дозволение как способы воздействия. Преобладающим
является предписание. Метод антидемпингового регулирования и нетарифный
метод регулирования не являются тождественными понятиями.

6. В работе делается вывод о том, что объект антидемпингового регулиро
вания представляет собой правовую среду, в которой реализуются экономиче
ские интересы различных субъектов предпринимательской деятельности, т. е.
конкуренцию. Обосновывается правовое определение конкуренции как систе
мы взаимодействий субъектов на определенном, имеющем правовые и эконо
мические границы пространстве, - субъектов, чьи интересы противоречат друг
другу.

7. В качестве объекта антидемпингового расследования представлен дем-

пинт - гражданско-правовой деликт, умышленно совершаемый иностранным экспортером или группой экспортеров, наносящий ущерб отрасли российской экономики либо создающий угрозу причинения такого ущерба, либо вызывающий замедление создания отрасли отечественной экономики, по результатам расследования которого применяются административно-восстановительные меры. Обоснована дуалистическая правовая природа демпинга

8. Определено, что одним из последствий демпинга может быть ущерб в
виде существенного замедления создания отрасли российской экономики. Этот
ущерб может быть подтвержден объективными показателями задержки органи
зации производства аналогичного товара в Российской Федерации. Необходимо
раскрытие значимых для определения этого вида ущерба факторов в п. 7 ст. 13
Федерального закона от 08 декабря 2003 г. № 165 - ФЗ «О специальных защит
ных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»: «Ус
тановление факта существенного замедления создания отрасли российской
экономики должно основываться на анализе следующих обстоятельств:

внутренняя отрасль отечественной промышленности, производящая аналогичный или непосредственно конкурирующий товар, находится в процессе становления;

на внутреннем рынке существует спрос на данный вид товара;

демпинговый импорт товара существенно замедляет учреждение такой отрасли промышленности».

9.   Антидемпинговое регулирование представляет собой систему стадий и
включает в себя позитивное регулирование («статику» управленческого про
цесса)     и     негативное     регулирование      («динамику»     административно-
юрисдйкционного        процесса).        Антидемпинговый        адмшшстративно-
юрисдикционный процесс состоит из стадий инициирования, расследования,
применения обеспечительных мер, принятия решения и пересмотра решения.
Стадии состоят из административных процедур, часть из которых схожа с су
дебными.

10. Выявлено, что антидемпинговые меры носят административно-восстановительный характер и назначаются после установления факта демпинга и ущерба. Их признаками являются индивидуальный, штрафной характер, срочность, компенсационная цель, назначение за виновные действия.

Сформулировано самостоятельное определение антидемпинговой пошлины как индивидуальной юридической обязанности штрафного характера в виде особой пошлины, введенной на определешшй срок актом органа государственного управления по результатам расследования с целью устранения ущерба, причиненного отрасли отечественной экономики, угрозы причинения такого ущерба или замедления создания отечественной отрасли экономики.

Обоснована административно-правовая сущность акта одобрения обязательств экспортера как антидемпинговой меры. Проводится разграничение между самой антидемпинговой мерой и принятием обязательств экспортером как юридическим поступком, с которым законодатель связывает прекращение правоотношений по расследованию демпинга без назначения антидемпинговой пошлины.

Научно-практическая значимость исследования определяется актуальностью и новизной рассматриваемых проблем. Сформулированные автором предложения могут быть использованы для дальнейшего совершенствования законодательства в области антидемпингового регулирования, а также практики его применения. Теоретические выводы и суждения, содержащиеся в диссертации, могут быть применены в научно-исследовательской работе, в учебном процессе при преподавании дисциплины «Административное право», спецкурса «Административный процесс», в практической деятельности органов антидемпингового регулирования.

Апробация результатов научного исследования. Основные положения и выводы, теоретические разработки и практические рекомендации, имеющиеся в данном диссертационном исследовании, отражены в опубликованных статьях. Большинство выводов публично излагались автором ыа научно-практических

конференциях, в том числе международных (в мае и июне 2002 г., январе, марте и ноябре 2003 г.)

Материалы по исследуемой проблематике использовались диссертантом при чтении лекций в рамках Российско-китайского проекта сотрудничества в целях повышения квалификации руководящих работников при Воронежском

государственном университете.

Рекомендации, изложенные в диссертационном исследовании, применялись Управлением Уполномоченного Минэкономразвития России по Центрально-Черноземному региону при оформлении заявлений на проведение расследований, а также при разработке предложений по усовершенствованию законодательства.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, содержащих десять параграфов, заключения, нормативных актов и специальной литературы на русском, английском и французском языках.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Во введении обосновывается актуальность, новизна, практическая значимость и применимость выводов, изложенных в диссертации, обозначены положения, выносимые на защиту.

Глава I «Административно-правовые основы антидемпингового регулирования» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Антидемпинговое регулирование как специфический вид административного процесса» представлен анализ научных точек зрения на процесс управление и его разновидность - регулирование, выделяются особые черты регулирования, указываются специфика антидемпингового регулирования и его коренное отличие от сходных форм управляющих воздействий. Антидемпинговое регулирование рассматривается как целостное политико-экономико-правовое явление, т. е. как инструмент торговой политики государства, как .средство нетарифного регулирования внешнеэкономической дея-

тельности и как разновидность функции государства по управлению конкурентными отношениями.

Отстаивается административно-правовая природа антидемпингового регулирования, отрицаются его комплексные характеристики. Антидемпинговое регулирование анализируется в качестве новой разновидности административного процесса.

Исследуется современная нормативно-правовая база антидемпингового регулирования, которая представлена в работе в виде самостоятельной подсистемы нормативных актов, подотрасли административного права, части законодательства о защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами.

Во втором параграфе «Понятие и роль публичного интереса в антидемпинговом регулировании» автор прослеживает взаимосвязь двух важнейших категорий - антидемпингового регулирования и публичного интереса. Определяется отличие понятий «национальные интересы», «государственные интересы», «государственные нужды» и «публичные интересы». При этом делается вывод о том, что использование термина «публичный интерес» представляется более обоснованным для целей данного вида государственного регулирования. Проводится анализ современного законодательства, направленного на закрепление и защиту публичных интересов. Дается определение публичного интереса и государственного интереса как его разновидности.

Черты публичного интереса разделены на три категории - предопределяющие интерес, составляющие содержание интереса и предопределяемые интересом. На основе этого делается вывод о том, что функция государства относится к третьей группе явлений и представляет собой детерминированное государственными интересами целенаправленное управляющее воздействие государства на общественные отношения. Тем самым подчеркивается важнейшее значение категории публичного интереса для управления.

Наиболее полно взаимосвязь управления и публичных интересов реализу-

ется в законодательных целях, которые носят формализованный характер. В связи с этим параграф освещает современные цели антидемпингового регулирования и констатирует законодательную неполноту их отражения. Вследствие чего автор предлагает в п. 1 ст. 1 Федерального закона «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров» внести следующую поправку: «Основными целями настоящего Федерального закона являются: защита экономических интересов Российской Федерации; защита отраслей российской экономики и отдельных хозяйствующих субъектов Российской Федерации от недобросовестной иностранной конкуренции, демпингового, субсидируемого, а также возросшего импорта».

В связи с особой важностью государственных экономических интересов в антидемпинговом регулировании, предлагается в ст. 2 указанного закона внести изменения следующего характера: «Экономические интересы государства -экономическая безопасность Российской Федерации, развитие и поддержание конкурентоспособности российской экономики в целом и ее отдельных отраслей, обеспечение справедливых условий конкуренции, продвижение товаров, происходящих из Российской Федерации на мировой рынок».

В третьем параграфе «Историческое и сравнительно-правовое исследование антидемпингового регулирования как административно-правового института защиты публичных интересов» прослеживаются зарождение, становление и тенденции развития данного вида регулирования, его отличия от аналогичных правовых институтов за рубежом. Кратко описывается политика протекционизма в дореволюционной России, приводятся факты первых случаев демпинга в мировой экономической истории. Анализируется выделение антидемпингового регулирования из методов тарифного регулирования. Кроме того, проводится сравнение со странами ЕС, анализируется опыт правоприменительной деятельности стран ВТО, уточняются заимствования зарубежного опыта российским законодателем. И, наконец, выявляется тенденция возрастания роли антидемпинговосо регулирования в арсенале средств современного воз-

действия на экономику.

Глава II «Общая характеристика антидемпингового регулирования в Российской Федерации» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Субъект и объект антидемпингового регулирования» рассмотрена система государственных органов, участвующих не только в антидемпинговом процессе, но и осуществляющих позитивную функцию управления. Субъект антидемпингового регулирования представляет собой систему органов исполнительной власти, осуществляющих как общее регулирующее воздействие на конкурентные отношения, так и занимающихся непосредственно расследованием демпинга.

Каждый конкретный орган антидемпингового регулирования охарактеризован в данном параграфе с учетом его места в системе всех органов власти и с учетом конкретных задач, возложенных на него антидемпинговыми нормативными актами. Основными характеристиками субъекта управления являются: нацеленность властью, обладание компетенцией, материально-техническая база функционирования, наличие внутренней структуры.

Элементы новизны содержит сформулированное автором определение компетенции как это системы полномочий по осуществлению управляющих воздействий в определенной сфере с использованием характерных для этого органа методов.

Объект антидемпингового регулирования представлен в широком и узком смысле. В широком смысле это совокупность общественных отношений, возникающих в сфере конкурентной борьбы. Анализируя многообразие существующих подходов к конкуренции как экономико-правовому явлению, диссертант приходит к выводу о целесообразности описывать ее правовыми средствами, опираясь на деятельностный подход, представленный в трудах известного экономиста М. Портера. На этой основе сформулировано теоретико-правовое определение конкуренции.

В узком смысле объект антидемпингового регулирования представляет со-

бой демпинг как одну из форм недобросовестной конкуренции. Автором предлагается правовая дефиниция демпинга как правонарушения. В данном виде правонарушения выделены и раскрыты все элементы состава деликта. Субъектом деликта является иностранный поставщик или группа поставщиков, возможно соучастие в демпинге национальных импортеров. Объектом посягательства являются конкурентные правоотношения. Субъективную сторону демпинга составляет умысел, что вполне соответствует п. 1 ст. 2.2 действующего Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Объективная сторона представляет собой активные действия, нарушающие требования международных договоров и обычаев, норм внутреннего законодательства, запрещающего демпинг. В состав объективной стороны также входит ущерб, причиняемый неправомерными действиями экспортера, т. е. подтвержденное доказательствами значительное общее ухудшение положение отрасли российской экономики. Описаны все три разновидности ущерба.

Второй параграф «Методы и принципы антидемпингового регулирования» посвящен анализу таких системных качеств регулирования, как средства и способы воздействия на объект регулирования и основные начала этого регулирования. В силу того, что антидемпинговое регулирование является управленческой деятельностью, все современные управленческие методы являются применимыми.

Запрещение проявляется в самом закреплении демпинга как правонарушения. Предписание, как наиболее характерный способ воздействия, обнаруживает себя практически в каждой стадии расследования, начиная от инициации расследования и заполнения анкет и заканчивая установлением обязанности уплачивать пошлину. Дозволение выражается в порядке возбуждения антидемпингового производства по заявлению представителей отрасли, в наделении заинтересованных лиц правами участвовать в расследовании, защищать свои права и законные интересы, обжаловать незаконные действия и бездействие должностных лиц.

Все эти способы можно назвать необходимыми компонентами административно-правового метода. Кроме способов автором также выделяются формы воздействия на управляемый объект: организация, координация, планирование и контроль.

Применение термина «метод» в отношении нетарифного регулирования в контексте ст. 2 Федерального закона от 08 декабря 2003 г. № 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности», по мнению диссертанта, является неудачным, в связи с чем в п. 17 и 24 ст. 2 слово «метод» предлагается заменить словом «вид», в ст. 12 указанного закона устранить непоследовательность применения правовых терминов и более четко определить методы и виды административного регулирования внешнеэкономической деятельности.

Впервые в данной работе предпринята попытка построения «древа принципов» антидемпингового регулирования. Вся совокупность принципов представляет собой систему, где органично сочетаются общеправовые, управленческие, процессуальные и специфические принципы. Целесообразно, по утверждению диссертанта, сформулировать систему принципов антидемпингового регулирования в виде ст. 10' Федерального закона «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»: «Антидемпинговое регулирование осуществляется на основании принципов законности, гласности, публичности, многостороннего сотрудничества, равенства и недискриминации участников антидемпингового регулирования. Применение антидемпинговых мер должно основываться на результатах всестороннего, полного и объективного расследования, построенного на принципах презумпции невиновности, справедливости и состязательности».

Каждый принцип раскрыт с учетом его специфики в антидемпинговом регулировании. Для более последовательной реализации принципов антидемпингового регулирования автором предложен ряд дополнений в Федеральный закон «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах

при импорте товаров»:

- в п. 6 ст. 25: «В целях обеспечения полноты и объективности расследо
вания орган, ответственный за проведение расследования, имеет право само
стоятельного сбора информации из официальных источников после принятия
решения о начале расследования с целью проверки предоставленных сведе
ний»;

- в ст. 5: «По результатам расследования может быть установлена компен
сационная, специальная или антидемпинговая пошлина в зависимости от вида
расследования; установление двух и более пошлин одновременно (кумуляция
пошлин) не допускается»;

- добавить ст. 31', регулирующую правовой статус иных участников рас
следования (экспертов, переводчиков и специалистов).

Глава III «Процессуальные стадии защиты государственного интереса в антидемпинговом регулировании» состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе «Инициирование антидемпингового расследования» анализируется начальная стадия расследования, которая состоит из позитивных процедур. Возможно возбуждение антидемпингового расследования по инициативе заинтересованных лиц и вследствие самоинициации. Автор считает, что самоинициация не должна осуществляться без учета объективных показателей экономического развития отраслей, ежегодного мониторинга динамики экспортно-импортных операций.

Второй способ возбуждения расследования - подача заявления российским производителем аналогичного товара, объединением российских производителей, большинство участников которого производят аналогичный товар, либо объединением российских производителей, в число участников которого входят производители более 50 % аналогичного товара. Законодатель требует соблюдение уровня поддержки заявления. Особый смысл уровень поддержки мог бы приобрести в случае самоинициирования, хотя законодатель умалчивает об этом. Автор считает, что нужно последующее одобрение 25 % представителей

отрасли. '

Далее имеет место процедура проверки заявления, которая заканчивается возбуждением расследования либо отклонением. Предлагается изменить формулировку п. 12 ст. 25 Федерального закона «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров» следующим образом: «Срок, установленный для принятия решения о проведении расследова-ния, может быть продлен до тридцати дней, если для возбуждения расследова- < ния необходимо истребовать дополнительные сведения от заявителя, при соблюдении условия об уровне поддержки заявления».

Кроме того, автор считает необходимым добавить дополнительные осно- t вания для отклонения заявления и внести их в п. 10 ст. 25 Федерального закона > «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»: «Если заявитель не является заинтересованной стороной; если отсутствует заключение Министерства Российской Федерации по антимоно- • польной политике и поддержке предпринимательства о последствиях влияния ' специальных защитных мер, антидемпинговых мер или компенсационных мер ', на конкуренцию на внутреннем рынке Российской Федерации в случаях, когда такое заключение предусмотрено законом; если по запросу органа, на который в соответствии с законом возложена обязанность рассмотрения заявления, заявитель не представил необходимой информации для принятия решения о про-ведении расследования».

Заявитель вправе отозвать свое заявление. В целях недопущения злоупотребления правом на защиту автор предлагает установить в антидемпинговом

I законе следующее правило: «Заявление может быть отозвано заявителем до

принятия решения о начале расследования. Орган, на который в соответствии с

законом возложена обязанность рассмотрения заявления, должен получить

1 письменное согласие лиц, поддержавших заявление, об отозвании заявления. В

случае отсутствия согласия указанных лиц, заявление подлежит рассмотрению.

Если лица, поддержавшие заявление, выразят письменное согласие с решением заявителя об отозвании заявления, то такое заявление считается не поданным».

Во втором параграфе «Проведение антидемпингового расследования» предлагается выделить процедуры уведомления, направления анкеты, консультаций и переговоров, публичных слушаний, - предоставления- доказательств, оценки доказательств, установления факта. демпинга,. ущерба и причинно-следственной связи. Дается анализ этих процедур в сравнительно-правовом аспекте.

Сделан вывод, что антидемпинговый процесс имеет много общего с судебным, хотя и осуществляется исполнительными органами власти. Автор полагает, что анкетирование заинтересованных лиц непременно должно иметь нормативно-правовую основу, а его фундаментом должны послужить общие принципы ведения допроса, назначения экспертизы, разработанные в процессуальных науках.

Появилась новая квазисудебная процедура - публичные слушания, которая еще далека от совершенства процессуальной формы, в связи с чем предлагается закрепление двух важнейших правил в Федеральном законе «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»:

- в ст. 7: «Постановка новых вопросов, не включенных в предмет публич
ных слушаний, возможна только в виде ходатайств о проведении новых пуб
личных слушаний. В период проведения публичных слушаний заинтересован
ные лица вправе заявлять ходатайства об истребовании документов и иных до
казательств, заслушивании мнений экспертов и специалистов. Удовлетворение
этих ходатайств осуществляется с учетом мнения заинтересованных лиц и яв
ляется основанием для назначения новых публичных слушаний»;

- в ст. 27: «При проведении публичных слушаний ведется письменный
протокол, а по ходатайству заинтересованного лица и стенограмма заседания.
Участники публичных слушаний вправе знакомиться с протоколом публичных
слушаний через три дня после окончания слушаний».

В антидемпинговом процессе также имеют место специфические процедуры, которые не присущи другим видам процессов: направление анкет, консультации и переговоры. Их анализ дан с точки зрения общих требований к управленческой деятельности.

Автор убежден, что стадия расследования призвана наиболее полно отразить правовые возможности участников антидемпингового регулирования. Для этого будет немаловажным расширение прав заинтересованных в проведении расследования лиц. Например, в п. 6 ст. 12 Федерального закона «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров» необходимо закрепить такое право: «Заинтересованные лица могут высказывать свои мнения по поводу методов определения демпинговой маржи, а также документально обосновывать имеющие значение для этого обстоятельства».

Одной из задач расследования является установление ущерба. Законодатель подробно описывает порядок доказывания материального ущерба отрасли, угрозы этого ущерба, но практически не уделяет внимание процедуре доказывания замедления создания отрасли промышленности. В связи с этим диссертант разъясняет, какими фактами он может быть подтвержден.

Несмотря на то, что в правовой литературе не уделяется внимание вопросам установления причинно-следственной связи между демпингом и ущербом отрасли, данная процедура является необходимой для определения объективной стороны деликта.

В третьем параграфе «Применение обеспечительных антидемпинговых мер» с позиции эффективности действия принципа координации в деятельности органов управления рассматривается факультативная стадия антидемпингового регулирования. Отмечается обеспечительная мера - предварительная антидемпинговая пошлина. Указывается на взаимосвязь и взаимодействие органов регулирования в данной стадии, поскольку Министерство экономического развития и торговли дает предварительное заключение о введении такой ме-

ры, но свое окончательное оформление предварительная антидемпинговая пошлина принимает в постановлении Правительства Российской Федерации.

В четвертом параграфе «Вынесение решения по результатам антидемпингового расследования» рассматривается кульминационная стадия регулирования. Антидемпинговое решение - это административный акт государственного органа, наделенного специальными полномочиями в области антидемпингового регулирования, которым дело против демпингового импорта разрешается по существу.

Предлагается формулировка новой ст. 34' Федерального закона «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»: «По результатам антидемпингового расследования может быть принято шесть видов решений, содержащих: установление антидемпинговой пошлины, принятие экспортером ценовых обязательств, констатацию отсутствия оснований для применения антидемпинговых мер, прекращение производства вследствие отзыва заявления заявителем, обоснование неприменения антидемпинговых мер вследствие нарушения процессуальных сроков расследования, обоснование неприменения антидемпинговых мер, если их применение может нанести ущерб развитию отрасли экономики, интересам Российской Федерации или интересам потребителей».

Помимо этого, в данном параграфе подробно рассматривается каждый вид решения, детально характеризуются признаки антидемпинговой пошлины и ценового обязательства, делается вывод о том, что процедура одобрения ценовых обязательств урегулирована недостаточно полно. В связи с этим автором вносится ряд предложений по изменению Федерального закона «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»:

1) добавить в ст. 15 п. 3 следующего содержания: «Орган, проводящий
расследование, проводит консультации с участием всех заинтересованных лиц
по вопросу приемлемости одобрения обязательств экспортера»;

2) дополнить ст. 15 п. 4 следующего содержания: «Орган, проводящий рас-

следование, придя к заключению о неприемлемости одобрения обязательств экспортера, публикует уведомление об отказе в одобрении обязательств экспортера с изложением причин этого отказа»;

3) внести в пп. 2 п. 13 ст. 25 дополнение: «Орган, проводящий расследование должен запросить согласие у лиц, поддержавших заявление, об отзыве заявления. В случае отсутствия поддержки отзыва заявления расследование продолжается».

Для предотвращения случаев злоупотребления правами на возбуждение и прекращение антидемпингового расследования диссертант считает необходимым внести следующее дополнение в п. 13 ст. 25 указанного закона: «Отзыв заявления, повлекший прекращение антидемпингового расследования, лишает лиц, подавших такое заявление и лиц, поддержавших такой отзыв, повторного обращения за возбуждением антидемпингового расследования в отношении аналогичного товара в течение трех лет».

В сегодняшнем законодательстве не решен вопрос о возможности прекращения расследования по инициативе органа, его начавшего. Предлагаем ввести в Федеральный закон «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров» норму следующего содержания: «Антидемпинговое расследование может быть прекращено по инициативе органа, проводящего расследование, если расследование было возбуждено по инициативе этого органа или иного органа исполнительной власти. Обязательным условием прекращения расследования без наложения антидемпинговой пошлины должно быть получение письменного согласия представителей отрасли промышленности, производящей товар, являющийся объектом расследования, доля на рынке которых составляет не менее 25 % от общего объема. В решении о прекращении расследования без наложения антидемпинговой пошлины должны содержаться доказательства отсутствия ущерба интересам Российской Федерации».

В пятом параграфе «Пересмотр, решений, принятых антидемпинговы-

ми органами» рассматриваются пересмотр, осуществляемый органами антидемпингового регулирования, и судебный пересмотр. В России практически отсутствует опыт пересмотров, законодательное регулирование находится на начальном, этапе развития. Существуют несколько видов административного пересмотра:

- пересмотр, связанный с необходимостью продолженияприменения ан-

* тидемпинговых мер;

- пересмотр ставки антидемпинговой' пошлины и условий обязательств
экспортера.

Целью административного пересмотра является необходимость продолжения применения антидемпинговых мер после истечения срока их применения, если прекращение их действия приведет к возобновлению демпинга и возникновению ущерба.

Судебный пересмотр связан с проверкой законности и - обоснованности применения антидемпинговых мер. Возможны оспаривание нормативных и ненормативных правовых актов органов исполнительной власти, участвующих в антидемпинговом регулировании, обжалование действий и бездействия должностных лиц в суд. Законом допускается проверка конституционности нормативных актов Правительства Конституционным Судом Российской Федерации.

В заключении приводятся основные выводы диссертационного исследования, указываются основные проблемы теории и практики антидемпингового регулирования в Российской Федерации и пути их решения.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие

работы:,

1. Соляная И. В. Функция управления делами общества и общественный интерес как ее основная детерминанта / И.В. Соляная // Преодоление кризиса в экономике страны: социально-экономический и правовой аспекты: Межвузовский сборник статей по итогам региональной научно-практической кон-

ференции 22 - 24 апреля 2002 года. В 2-х частях. - Воронеж, 2002. - Ч. 2. -С.61-64(0,8п.л.).

2. Соляная И. В. К вопросу о понятии конкуренции / И. В. Соляная // Социаль
но-экономические, финансовые и правовые процессы и их моделирование:
Материалы межвузовской научно-практической конференции. - Воронеж,
2002.-С. 15-19 (0,3 пл.).

3. Соляная И. В. Интерес государства в системе правовых и философских кате
горий / И.В. Соляная // Труды молодых ученых / Воронежский гос. ун-т. -
Воронеж,2002.-Вып. 1.-С.221 -229 (1,3 п.л.)-

4. Соляная И. В. Антидемпинговое регулирование: сущность и основные чер
ты/ И. В. Соляная // Трибуна молодых ученых: Сб. науч. трудов. - Воронеж,
2003. -Вып. 4. Новое процессуальное законодательство Российской Феде
рации: Новеллы, достоинства и противоречия. Ч. 1. - С. 155 - 164 (0,6 п. л.).

5. Соляная И.В. Институциональный механизм антидемпингового регулирова
ния/И.В. Соляная// Трибуна молодых ученых: Сб. науч. трудов. -Воронеж,
2003. - Вып. 4. Новое процессуальное законодательство Российской Феде
рации: Новеллы, достоинства и противоречия. Ч. 2. - С. 184 - 192 (0,5 п. л.).

Заказ № Ш от 03.03.2004 г. Тираж 100 эй. Лаборатория оперативной полиграфии ВГУ

Работа выполнена в ГОУ ВПО Сибирский государственный медицинский университет Министерства здравоохранения Российской Федерации, г.Томск.

Научный Доктор медицинских наук, профессор

консультант: Татьяна Васильевна Зарубина

Официальные Доктор медицинских наук, профессор

оппоненты: Александр Сергеевич Киселев

Доктор медицинских наук, профессор Борис Аркадьевич Кобринский

Доктор медицинских наук, профессор Василий Викторович Власов

Ведущая Институт молекулярной биологии и

организация: биофизики СО РАМН

Защита состоится « 28 » мая 2004 г. в [м час. на заседании диссертационного совета Д.208.110.01 при Центральном научно-исследовательском институте организации и информатизации здравоохранения Минздрава Российской Федерации по адресу: 127254,г.Москва, ул.Добролюбова, 11.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ЦНИИОИЗ МЗ РФ.

Автореферат разослан 22 апреля 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат медицинских наук Е.И.Сошников

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Глобальность происходящих сегодня информационных перемен обусловливает необходимость внедрения новых методических подходов в высшем образовании. Этот процесс усугубляется стремительной бытовой компьютеризацией, развитием электронных сетей передачи информации, мультимедийных средств обучения. Изменение форм и содержания медицинского образования невозможно без создания методологии исследования самого ценного концепта человеческого бытия — знаний [Гаврилова Т.А., Хорошевский В.Ф., 2000].

В настоящее время происходит внедрение технологий, основанных на знаниях, в преподавание всех медицинских дисциплин. В условиях научно обоснованной разработки программ обучение будет адекватно структуре знаний экспертов, изложение материала будег происходить оптимальным и индивидуально ориентированным образом. Исследование неоднородности знаний позволит дифференцированно подходить к обучению в разных областях медицины.

При разработке методического обеспечения преподавания медицинской дисциплины очевидна необходимость использования структуры знаний. Без этого понятия создание компьютерных обучающих и консультирующих программ становится процессом, основанным исключительно на интуиции, на личных представлениях разработчиков о предметной области [Гельфанд И.М. и др., 1988; Змитрович А.И., 1997]. Знания, являясь основой создания средств

обучения, должны быть предварительно обработаны в соответствии с методами когнитологии [ЛитвакБ.Г., 1982; Величковский Б.М., 1996].

Выявление структуры экспертных знаний перспективно для преподавания и поддержки деятельности врача во многих областях медицины. Большая часть их слабо формализованы, с нечеткими границами между элементами знаний и отсутствием априорной информации о связях между ними. Эти области характеризуются неполнотой и противоречивостью знаний о решаемой задаче, большим количеством возможных решений, символьным характером операций.

Настоящее исследование выполнено на примере одной из слабо формализованных клинических дисциплин - психиатрии, где особенно важно предварительное изучение структуры знаний, которое является основой дальнейшей формализации, оценки межиндивидуальных различий, создания каркаса для последующего наполнения конкретными учебными материалами и разработки оптимальных путей обучения.

Целью исследования является разработка методологических основ и создание инструментов представления и анализа структуры медицинских экспертных знаний в слабо формализованных областях медицины.

Задачи исследования:

1. Разработка способов исследования экспертных знаний, обеспечивающих их представление в виде совокупности элементов знаний, визуализацию и последующее создание структуры знаний.

2. Разработка комплекса компьютерных программ,
поддерживающего методы исследования структуры медицинских
экспертных знаний.

3. Исследование индивидуальных различий структуры знаний
экспертов, их сравнение и согласование.

4. Изучение структуры знаний экспертов в слабо формализованных
областях медицины на примере психиатрии.

5.              Разработка компьютерных приложений для обучения психиатрии
и    поддержки    принятия    клинических    решений    на    основе
выявленной      структуры      знаний      экспертов,       оценка      их
эффективности.

Объектом исследования являются знания экспертов по психиатрии, объединяющие, опыт преподавания дисциплины, диагностики и лечения психически больных.

Для решения поставленных задач были использованы наиболее эффективные в этой области методы исследования: активные и пассивные, прямые и непрямые методы инженерии знаний, экспертные оценки, методы согласования знаний, множественное шкалирование, методы теории графов, стандартные статистические методы.

НАУЧНАЯ НОВИЗНА

Впервые разработаны основные положения методологии исследования структуры экспертных знаний в слабо формализованных областях медицины.

Данная методология обеспечивает формализацию, представление и визуализацию структуры знаний путем последовательного использования аналитического и синтетического этапов работы с их элементами. Вначале остов знаний представляется» в виде отдельных информационных элементов. Затем элементы визуализируются в виде иерархического дерева, а между ними экспертами устанавливаются связи. Итогом работы является представление знаний в виде неориентированного графа, являющегося их моделью.

Применение методов теории графов позволило определить параметры знаний, провести их кластеризацию и поиск иерархических структур. На примере психиатрии впервые проведено научное исследование структуры знаний, показана системообразующая роль ряда психиатрических синдромов в организации экспертных знаний/ Структура экспертных знаний по психиатрии в основном описывается сетевой моделью.

Исследование структуры знаний методами теории графов реализовано в программном комплексе инженерии знаний, разработанном в ходе исследования. Полученные результаты анализа' знаний были применены при разработке обучающих приложений и программ поддержки решений в психиатрии. Впервые изменение структуры знаний студентов в процессе обучения рассмотрено с позиций моделей их представления.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ

Разработанная методология исследования структуры экспертных знаний может использоваться для создания программных приложений. На основе полученных в исследовании результатов впервые разработаны программные средства для обучения и поддержки врачебных решений в слабо формализованных областях медицины. Эти средства включают:

1. Программный комплекс инженерии знаний "Lynx", который может быть использован для исследования структуры знаний в любых медицинских предметных областях.

2. Программную оболочку для построения экспертных систем
"Promo", которая может быть использована для создания систем,
основанных на знаниях в любых медицинских предметных областях.

3. Обучающую и тестирующую программу по психиатрии
"Атлас душевных расстройств".

Комплекс инженерии знаний "Lynx", программная оболочка для построения экспертных систем "Promo", "Атлас душевных расстройств" внедрены на кафедрах медицинской и биологической кибернетики и психиатрии Сибирского государственного медицинского университета, используются для преподавания курсов клинической кибернетики и психиатрии. Данные программы прошли государственную регистрацию в Российском агентстве по патентам и товарным знакам, свидетельства № 2002611432, 2002611433,2002611820.

4. Электронный учебник по общей психопатологии, иллюстрированный видеозаписями интервью с больными, снабженный приложениями в виде справочного материала и тестового контроля.

5. Программу поддержки, решений по диагностике
психических расстройств.

6. Программу поддержки решений по фармакотерапии
шизофренических расстройств.

Три последние программы используются врачами-интернами в Томской областной психиатрической больнице и в НИИ психического здоровья ТНЦ СО РАМН, внедрены на кафедре медицинской и биологической кибернетики Сибирского государственного медицинского университета.

ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ

1. Экспертные знания в слабо формализованных областях
медицины могут быть представлены неориентированным; графом,
состоящим из элементов, соединенных ассоциативными связями.

2. Эффективными инструментами изучения структуры
медицинских знаний являются определение параметров данного графа,
поиск иерархически организованных предметных областей и
кластеров знаний.

3.    Индивидуальные   различия   структуры   знаний   в   слабо
формализованной   медицинской   области   (на примере   психиатрии)
ограничены.   В   большинстве   разделов   психиатрии   знания   имеют
сетевую   структуру.   Применение   иерархической   модели   позволяет
визуализировать знания, но ограниченно в их представлении.

4. Обучающие компьютерные приложения и программы поддержки врачебных решений, созданные на основе выявленной структуры экспертных знаний.

Апробация работы. Основные результаты работы и ее отдельные фрагменты докладывались на:

межрегиональной научно-практической конференции «Современные технологии в медицине».- Томск, 1998;

VI международной научно-практической конференции «Современная техника и технологии».- Томск, 2000;

XIII съезде психиатров России.- Москва, 2000;

международной конференции «Научное и методическое обеспечение системы дистанционного образования».- Томск, 2000;

конференции кафедры медицинской и биологической кибернетики СибГМУ совместно с кафедрами физики, химии, фундаментальных основ клинической медицины.- Томск, 2003;

научном семинаре кафедры медицинской кибернетики и информатики совместно с ПНИЛ разработки медицинских информационных систем РГМУ.- Москва, 2003;

научно-практической конференции «Медико-биологические науки для теоретической и клинической медицины».- Москва, 2003;

проблемной комиссии СибГМУ по моделированию процессов и явлений в области естественных и медико-биологических наук - Томск, 2003, 2004.

Получены акты о внедрении 6 компьютерных программ из Сибирского государственного медицинского университета, Томской областной психиатрической больницы, НИИ психического здоровья ТНЦ СО РАМН.

Результаты исследования послужили основой выполнения и включены в отчеты по гранту RF-89 Research Support Scheme, Soros Foundation (2000 г) и по гранту RF-1017 Tempus Foundation (2002 г).

Реализация работы. Основные научные положения и выводы реализованы в:

• трех компьютерных программах, имеющих государственную
регистрацию Российского агентства по патентам и товарным знакам
(2002 г.),

• трех компьютерных программах, используемых в медицинских
учреждениях г.Томска,

• изданной монографии, рекомендованной У МО Минздрава РФ
в качестве учебного пособия для студентов медико-биологических
факультетов (2003 г.),

• четырех методических рекомендациях издания ГОУ ВПО
СибГМУ (1996-1999 гг.),

учебном пособии, изданном в г.Караганда (1998 г.). Материалы диссертации используются при чтении лекций и проведении практических занятий по клинической кибернетике для студентов медико-биологического факультета и отделения фундаментальной медицины Сибирского государственного медицинского университета.

Публикации. По материалам диссертации опубликовано 32 научные работы, в том числе одно учебное пособие с грифом УМО Минздрава РФ и 14 статей в центральной печати.

Структура и объем работы. Диссертация изложена на 247 листах машинописного текста, иллюстрирована 27 таблицами и 53 рисунками. Состоит из введения, обзора литературы, описания методов и материала, четырех глав собственных исследований, заключения, списка использованных литературных источников. Указатель литературы содержит 356 источников, в том числе 184 иностранных.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении сформулированы цель и задачи исследования, научная новизна и практическая значимость работы, приведены основные положения, выносимые на защиту.

Существенное изменение форм и содержания высшего медицинского образования должно опираться на модификацию его методического обеспечения, которое невозможно без создания методологии исследования экспертных знаний. Без такой методологии разработка компьютерных обучающих и консультирующих программ основана исключительно на индивидуальных представлениях разработчиков о предметной области. Знания экспертов должны являться основой создания средств обучения после предварительной обработки в соответствие с методами когнитологии.

Поскольку основным источником знаний в медицине являются эксперты, структура их знаний заслуживает пристального внимания. Выявление структуры экспертных знаний перспективно для преподавания и поддержки деятельности врача во многих областях медицины. Применение данного подхода в настоящем исследовании продемонстрировано на примере одной из слабо формализованных клинических дисциплин - психиатрии.

В первой главе работы взаимоотношения между знаниями, системным анализом и когнитологией рассматриваются с исторической и актуальной точек зрения. Приводятся описанные в литературе типы знаний, их свойства, традиционные модели представления. Системный анализ рассматривается как основа методологии исследования знаний.

Основные способы принятия медицинских решений подразделяются на алгоритмические и эвристические (экспертные). В связи с этой дихотомией рассмотрены классификации психических заболеваний и системы поддержки решений в психиатрии. Рассмотрены также особенности экспертных знаний,- вопросы информационных технологий и обучения в медицине.

Во второй главе рассмотрены методы извлечения и согласования экспертных знаний. Материалами исследования служили знания высоко квалифицированных экспертов, сотрудников Сибирского государственного медицинского университета, НИИ психического здоровья ТНЦ СО РАМН, Российского государственного медицинского университета (г. Москва ) и

Национального научного центра наркологии (г.Москва). Для извлечения экспертных знаний использованы активные и пассивные, прямые и непрямые когнитологические методы. Применен итерационный тип опроса и дельфийская техника работы с экспертами без непосредственного контакта между ними. Связи между элементами знаний были упорядочены по соответствию пяти рангам шкалы, от очень слабой до очень сильной. В данном - исследовании мы считали согласованными оценки, отстоящие друг от друга не более чем на один ранг.

Для анализа структуры экспертных знаний, представленных в виде графа, использованы методы соответствующей теории. Была проведена процедура кластеризации элементов знаний, определение центров и радиуса кластеров, поиск иерархически организованных областей графа.

Для создания компьютерных программ использован ряд инструментальных средств и программных оболочек (Borland Delphi, Borland Pascal, Corel Draw, RX Library, Windows Media Player, Help Scribble, HTML). Статистическая обработка результатов проверки эффективности программных приложений проведена с использованием индекса каппа и критерия Колмогорова.

В третьей главе приводятся результаты формализации и согласования структуры медицинских экспертных знаний. Первым этапом исследования знаний было создание их остова как перечня, несвязанных информационных элементов. В качестве элементов используются формализованные анамнестические сведения, поведенческие признаки, симптомы, синдромы, способы лечения и т.п.

Эти сведения сгруппированы в ряд подмножеств, которые визуализированы и составляют остов знаний. Система подмножеств отражает интерпретацию экспертом предметной области; информационный объем и границы узлов согласуются между экспертами.

Для формализации, представления и исследования структуры экспертных знаний разработан программный комплекс инженерии знаний «Lynx». В его первом модуле каждый элемент знаний может быть произвольно назван, подробно описан и помещен в некоторое подмножество (рис.1).

Вторым этапом исследования знаний является идентификация их структуры. Прежде всего, эта структура устанавливается путем обозначения связей между элементами знаний остова. Обязательной является количественная оценка экспертом силы связи. В большинстве случаев связи относятся к типу ассоциативных, отражают наличие общего смысла и не имеют направления. Это наиболее естественная связь для слабо формализованных областей, приводящая к созданию неориентированного графа знаний.

Второй модуль программного комплекса «Lynx» предназначен для установления связей между информационными узлами остова (рис.2). В программе существует возможность сравнения и объединения результатов работы разных экспертов, а также результатов разных сеансов одного эксперта. Совокупность установленных связей вместе с остовом и составляют структуру знаний.

Третий этап исследования знаний начинается с определения границ предметной области и пороговой силы связи. Далее оценивается центр области, ее радиус и минимальная сумма расстояний от центра до всех элементов знаний (рис.3). Наличие большого количества центров позволяет предположить сетевую структуру знаний. Большой радиус является предпосылкой дальнейшего разделения области на подмножества узлов при увеличении пороговой силы связи.

Анализ структуры знаний включает также поиск иерархически организованных групп элементов после указания корневого (рис. 4). Обнаружение иерархических подобластей важно для последующего создания обучающих программ, т.к. в них оптимальные пути обучения следуют из самой структуры иерархии.

Итогом исследования знаний с использованием программного комплекса "Lynx" является множество взаимосвязанных элементов знаний, среди которых выделены подобласти с иерархической либо сетевой организацией. Комплекс состоит из трех модулей с различными функциями:

1. Создание остова знаний.

2. Идентификация структуры знаний.

3. Анализ структуры знаний.

Достаточное для представления знаний множество элементов было согласовано между экспертами в начале работы и далее изменениям не подвергалось. Для ответа на вопрос о стабильности связей между элементами знаний были проведены повторные сеансы с

тем же экспертом. Несовпадение силы связи во время разных сеансов не превышало одного ранга и было отмечено для 8% связей.

Например при сравнении оценок, данных тремя разными экспертами в области лечения аффективных расстройств проанализированы следующие параметры:

1. Количество элементов знаний: варьировало от 41 до 52 в
области «Лечение аффективных расстройств» и от 23 до 27 в области
«Психотропная терапия аффективных расстройств».

2. В центральные элементы знаний у всех экспертов включены
амбулаторная терапия, биполярное аффективное расстройство или его
возможные проявления (тяжелый депрессивный эпизод, реккурентное
депрессивное расстройство и т.п.).

3.   Вариация радиуса области не превышает 15%. Вариация
минимальной суммы расстояний от центрального элемента знаний до
всех   остальных   элементов   составляет    13%   в   области   «Лечение
аффективных расстройств» и 18% в области   «Психотропная терапия
аффективных     расстройств».     Это     свидетельствует     о     высокой
стабильности структуры знаний экспертов вне зависимости от их
индивидуального опыта.

Все разногласия между экспертами относительно силы связей между узлами предъявлялись им в процессе объединения сеансов работы. В анализ включены данные, не вызывающие возражений ни у одного из экспертов, то есть использовался принцип консенсуса. Эксперты ориентируются на классификацию МКБ-10 как основную.

Знания в психиатрии создавались на протяжении значительного времени и являются результатом интеллектуальной

работы большого количества специалистов. Базовая часть знаний по психиатрии является объективно существующим феноменом в определенных социо-культуральных рамках. В то же время, результаты анализа имеют методическое значение, так как объективно обосновывают существование структуры знаний и возможность работы с ней.

Стабильность структуры знаний отличает специалистов, имеющих достаточный опыт практической работы наряду с глубокими теоретическими знаниями. Структура их знаний является результатом интеграции информации, зафиксированной в различных литературных источниках, и собственного опыта.

В четвертой главе рассмотрены результаты исследования структуры экспертных знаний по психиатрии в условиях различной силы связи между элементами. Знания формализованы и представлены в виде баз по общей психопатологии (450 элементов), по основным психическим расстройствам (201 элемент), по основным теоретическим представлениям и лечению психических расстройств (82 элемента). Такая организация соответствует традиционным медицинским классификациям.

В разделе «Общая психопатология» знания экспертов группируются в виде кластеров вокруг традиционных синдромов психиатрии. Такую структуру можно назвать кластерно-сетевой. При уменьшении пороговой силы связи центрами кластеров вместо синдромов становятся симптомы психических расстройств.

При любой пороговой связи в области аффективных и шизофренических расстройств кластеры узлов не определяются. Центральными элементами являются психотический уровень расстройств и тяжелый депрессивный эпизод с психотическими симптомами. Это свидетельствует о соответствии классификации данных расстройств как «эндогенные психозы» реальным знаниям психиатров. При ослаблении пороговой связи к центральным элементам добавляются биполярное аффективное расстройство, маниакальный и смешанный типы шизоаффективных расстройств, а затем факторы, связанные с половым диморфизмом, генетикой и средой, конституцией, возрастом, психологические теории. При анализе знаний отдельно о шизофренических расстройствах немногочисленные центральные узлы отражают синдромальную классификацию, близкую предложенной Э.Крепелиным.

Знания о непсихотических расстройствах разбиваются на кластеры вокруг базовых понятий психиатрии (соматизация, ипохондрия, истерическая личность, фобии, обсессии). В домене «Органические расстройства» при очень сильной пороговой связи кластера знаний имеют принципиально разную структуру. В одном почти все узлы являются центральными, что является признаком сетевой организации знаний. Структура другого кластера соответствует иерархической модели при рассмотрении органического галлюциноза в качестве корневого узла. Это одна из немногочисленных областей, в которых знания организованы иерархически.

Можно выделить три раздела знаний, различающихся по роли

теорий психических расстройств в их понимании. В первом разделе (аффективные и соматоформные расстройства) исключение теорий делает структуру знаний менее понятной и логичной. Рассмотрение этих расстройств без сведений об их возможных теоретических основах нецелесообразно. Во втором разделе (шизофренические и ряд непсихотических расстройств) после исключения теорий психических заболеваний понимание результатов анализа принципиально не меняется. В третьей группе (тревожно-фобические и органические расстройства) исключение теорий приводит к увеличению количества центральных узлов и кластеров, к лучшему пониманию результатов исследования.

В ходе исследования обнаружено большое количество связей между информационными элементами разных областей психиатрии, обосновывающее сетевую структуру экспертных знаний. МКБ-10 ограничивает модели представления знаний за счет своей иерархической структуры, является редуцированным отображением реальных знаний экспертов. В знаниях экспертов редко обнаруживаются иерархические структуры, они приобретают черты иерархии в основном с прагматической целью уменьшения размерности информации. В отличие от иерархии, сетевая структура знаний является моделью целостного образа реальности и именно ее можно считать наиболее общим способом представления знаний.

В пятой главе приводятся результаты разработки компьютерных программ обучения и поддержки принятия решений в слабо формализованных областях медицины на примере психиатрии. Классические учебники психиатрии обладают

ограниченными возможностями иллюстраций разных форм поведения больных при обучении и контроле знаний студентов. Программа «Атлас душевных расстройств» имеет в этом отношении преимущества. В ней использованы три модели представления знаний.

1.   Знания     в     электронном     гипертекстовом     учебнике
представлены    в    виде   неориентированного    графа,    отражающего
структуру знаний с возможностью переходов между содержательно
связанными элементами (рис. 5). Представление   знаний в «Атласе»
осуществляется   на основе   элементов   основной   базы   знаний,   но
различно в зависимости от решаемых задач. Учебник является сетевой
моделью предметной области, он содержит сведения о феноменологии
душевных расстройств, психофармакологии, патогенезе и динамике
заболеваний,    терапии,   диагностических   признаках   по    МКБ-10,
рекомендуемой литературе.

2.                   Эвристические     знания    экспертов,     преимущественно
процедурные. Структура этих знаний приближается к иерархической и
характеризуется    ориентированными    связями    между    элементами
знаний разных   уровней.     Экспертные     знания     используются     в
основном     в   режиме тестирования,   а их главным   приложением
является проверка правильности интерпретации данных студентами,
принятия ими решений и диагностических рассуждений. В программе
«Атлас   душевных    расстройств»   для   тестирования    использована
информация о творческих проявлениях и поведении больных:   их
рукописное творчество, аудиозаписи   беседы врача с больным,

видеозаписи интервью с душевнобольными (рис. 6), картины и рисунки, выполненные пациентами (рис. 7, 8).

3. В линейной модели представления знаний реализован словарь психопатологических терминов с целью разъяснения студентам особенностей терминов предметной области.

Таким образом, в «Атласе душевных расстройств» знания, отличающиеся по функциям, имеют разную структуру и представлены в рамках разных моделей. Это обеспечивает пользователям возможности индивидуальной навигации, комфортный и адекватный решаемой задаче интерфейс и возможность изучения, реального материала. Средний рейтинг студентов при тестировании повысился на 25% после обучения с использованием «Атласа» (р<0,001).

Электронный учебник по общей психопатологии разработан в формате html и дает возможность последипломного повышения квалификации по психиатрии через Интернет. В процессе чтения теоретического материала пользователь может найти ссылки на другие разделы учебника, на термины, тест-контроль, иллюстрирующие текст видеофрагменты.

Ряд результатов работы реализованы в программном комплексе "Promo", который является оболочкой для создания экспертных систем. Знания в нем представлены двумя взаимосвязанными формами - фактами и правилами. Для каждого факта можно указать его априорную вероятность. Каждое правило состоит из трех основных компонентов: посылки, заключения и вероятности выполнения заключения при условии выполнения посылки. Используется

стратегия обратного вывода, при которой первична формулировка гипотезы, а целью является определение вероятности истинности этой гипотезы.

Комплекс "Promo" послужил методической основой создания системы по диагностике психических расстройств. Правила в ней сформулированы на основе «Исследовательских диагностических критериев» МКБ-10. В базу знаний включены разделы, наиболее актуальные для практической работы психиатров и не вызывающие существенных разногласий экспертов. Система обладает развитыми возможностями объяснения результатов работы и предъявляемых пользователю вопросов, может быть использована для поддержки решений психиатров и для обучения студентов.

В программе поддержки решений по лечению шизофрении знания представлены в модели трехслойной сети прямого распространения. Сеть является неоднородным ориентированным графом, вершинами которого служат понятия предметной области, а дугами - отношения между ними, получившие экспертную количественную оценку. В качестве вершин входного слоя используются симптомы и данные анамнеза, скрытого слоя -психопатологические состояния, выходного слоя - лекарственные средства. Совпадение назначений врачами лечения тридцати больным шизофренией с консультациями программы составило 83%.

В шестой главе сформулирована методология исследования экспертных знаний и ее роль в обеспечении высшего медицинского образования. Эта методология включает две основные процедуры

системного подхода - анализ и синтез. Анализ означает декомпозицию знаний на отдельные элементы, выделение специфических подсистем. Синтетический компонент включает выявление связей между элементами знаний, агрегирование этих элементов в более сложные структуры, целостное изображение объекта через множество его взаимосвязанных элементов.

В ходе исследования выявлены некоторые свойства знаний, которые необходимо учитывать при структурировании и использовании их в программном обеспечении преподавания и принятия решений:

Нелинейность. От последовательности восприятия новых фактов

зависит их понимание и смысл для читателя. Новая парадигма

обучения может включать изложение не модели знаний экспертов,

а порций информации, из которых студенты построят

индивидуальные картины мира. Связность. Ассоциативные связи, установленные между

элементами экспертных знаний в данной работе, означают общий

для большинства специалистов смысл терминов. Плохая структурированность. В помощи программ поддержки

решений врач нуждается именно тогда, когда он не уверен в

структуре диагностических проблем.

В исследовании знаний первый этап - презентационный: На этом этапе знания формализуются в виде совокупности взаимосвязанных элементов. Экспертом совместно с инженером-аналитиком выделяются и визуализируются элементы знаний, что

эквивалентно созданию остова знаний из мультимедиа-объектов. Структура знаний возникает после установки экспертами связей между их элементами, отражающими отношения любого типа. Такой подход создает возможность количественной оценки связей двух элементов знаний от их полной независимости до идентичности.

Целью второго этапа является исследование структуры полученной сети, выявление ее глобальных характеристик и локальных особенностей. В ходе исследования структуры знаний с помощью методов теории графов решаются несколько задач:

• определение центров и радиуса предметной области,

• выявление кластеров,

• поиск иерархически организованных областей знаний.

Этот этап должен внести ясность, какие модели представления знаний, и в каких областях лучше использовать, как организовать навигацию и проверять знания пользователя.

Доказательные подходы к исследованию знаний необходимы для перестройки высшего медицинского образования. Проблемы стандартизации обучения являются критическими для высшего медицинского образования. Знания должны не декларироваться преподавателями, а передаваться студентам в ходе совместного решения задач. В исследовании описано четыре уровня знаний медицинских специалистов. Каждый из этих уровней является моделью предметной области разной степени сложности:

1. Уровень базовых понятий соответствует усвоению
содержания основных концептов предметной области. Он не включает
множество связей между элементами знаний и реализуется в
последовательной модели представления знаний.

2.               На    уровне    иерархической    организации    усваиваются
описания   объектов,   процессов,   понятия   модели, устанавливаются
связи   между основными элементами знаний.   Иерархии могут не
отражать   реальных    взаимосвязей,    существующих   в    предметной
области, но в определенной степени облегчают усвоение знаний.

3. На уровне сетевой организации ассоциативные связи
превращают множество элементов знаний в сетевую структуру.
Предполагаются неоднозначность оценок, различные точки зрения на
проблему, происходит движение к сложной модели действительности.

4. На уровне реальных ситуаций специалист может оценить
адекватность своих знаний профессиональным задачам, в состоянии
интерпретировать их сетевую структуру в рамках иерархических либо
последовательных моделей.

Обучение можно рассматривать как переход от отсутствия структуры к последовательной, иерархической, сетевой моделям знаний. При этом остов знаний относительно стабилен, но меняются связи между элементами знаний и способы навигации по ним в процессе принятия решений. Сетевая организация знаний необходима в педагогическом процессе на завершающих стадиях обучения, что облегчит специалистам адаптацию в профессиональной среде.

Заключение содержит краткое резюме исследования. Сочетание научной методологии с конкретными методами обработки экспертных знаний и современными информационными технологиями эффективно для разработки методического обеспечения высшего медицинского образования и повышения квалификации врачей.

Таким образом, разработка методологии исследования структуры экспертных знаний позволила сформулировать этапы работы со знаниями, применимые в слабо формализованных областях медицины, разработать программное обеспечение этой работы и получить практические результаты в области психиатрии.

выводы

1. Разработана    методология    исследования   экспертных   знаний,
включающая выявление и создание массива основных элементов
знаний предметной области, идентификацию структуры знаний и
ее анализ. Знания выявляются и формализуются в виде множества
информационных     элементов     разной     степени     сложности.
Структура   знаний   создается    путем   установления   экспертно
оцениваемых      ассоциативных      связей      между      основными,
элементами   предметной   области.    Представление экспертных
знаний   оптимально   в   сетевой   модели,   анализ   их структуры
проводится с использованием методов теории графов.

2. Комплекс программ инженерии знаний, созданный на основе
предложенного подхода, обеспечивает формализацию,
представление и визуализацию элементов знаний. Исследование
структуры знаний включает автоматизированные поиск кластеров
информационных элементов, определение их параметров, поиск
иерархических структур знаний.

3.                Индивидуальные знания   специалистов   сходной   квалификации
вариабельны   в   ограниченных   пределах   по   качественным   и
количественным   признакам   и   могут   быть   исследованы   как
объективный       феномен.       Параметры       кластеров       знаний
характеризуются     низкой    вариабельностью     и    могут     быть
согласованы между несколькими экспертами.

4. Знания    экспертов    в     областях     «Общая     психопатология»,
«Шизофренические        расстройства»        и        «Непсихотические
расстройства» группируются в виде кластеров вокруг исторически
сложившихся основных синдромов. При уменьшении силы связей
наблюдается   переход   от   базовых   понятий   психопатологии   к
симптомам      и     теориям      распространенности      психических
расстройств в качестве центров кластеров. Знания в большинстве
предметных областей психиатрии имеют сетевую структуру.

5. На   основе    предложенного   подхода   разработана   обучающая
программа     но психиатрии, включающая тестирование знаний
врачей   при   предъявлении   разнообразных   образцов   творчества
душевнобольных   и   видеозаписей   интервью   с   ними.    Создан
электронный гипермедийный учебник по общей психопатологии с
видеоиллюстрациями    психических    расстройств    и    тестовыми
заданиями.    После обучения   с   использованием   программных
средств результаты тестирования студентов улучшаются на 25 %
(р<0,01).

6. Разработана оболочка для создания экспертных систем в продукционной модели представления знаний. На ее основе создана программа поддержки решений по диагностике психических расстройств на основе классификации МКБ-10. В сетевой модели представления знаний создана программа по фармакотерапии шизофренических расстройств. Согласованность заключений программы и терапевтических решений психиатров составила 83% (р<0,001).

ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

1. Методологию исследования структуры экспертных знаний
рекомендуется использовать на предварительном этапе разработки
методического обеспечения; преподавания в любых медицинских
предметных областях. Совокупность методов анализа поддерживается
программным комплексом инженерии знаний. Комплекс применяется
для демонстрации способов обработки экспертных знаний.

2. Сетевая: модель рекомендуется для использования при
разработке обучающих и контролирующих программ как наиболее
общий способ представления знаний. При этом должна производиться
проверка на наличие иерархических структур и кластеров элементов
знаний.

3.          Программная оболочка рекомендуется для использования
при создании, медицинских экспертных систем; в продукционной
модели знаний.   На ее основе разработана программа поддержки
диагностических     решений     в     области     психиатрии,     которую
рекомендуется     использовать    для     студентов     всех    факультетов
медицинских ВУЗ ов и врачей.

4.    Обучающую   программу   по   психиатрии,   электронный
учебник по общей психопатологии и консультирующую программу по
фармакотерапии     шизофренических     расстройств     рекомендуется
использовать   для   обучения   и   проверки   знаний   по   психиатрии
студентов всех факультетов медицинских ВУЗ'ов и врачей.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ:

1. Рицнер М.С., Карась СИ., Дригаленко Е.И., Гуткевич Е.В.
Методические аспекты генетической эпидемиологии заболеваний с
наследственным предрасположением // Генетика человека и
патология.- Томск, 1990.- Вып.2.- С. 124-154.

2. Рицнер М.С., Карась СИ. Генетико-математический прогноз
возникновения МФЗ: учет клинических и конституциональных
признаков // Кибернетика и информатика в педиатрии.- Москва,
1991.- С.139-144.

3. Ritsner M.S., Drigalenko E.I., Karas S.I. Genetic epidemiological study
of Schizophrenia: two modes of sampling // Genetic Epidemiology.-
1991.-V.8.-N.I.-P.47-53.

4.             Карась   СИ.,   Пеккер   Я.С.,      Воробейчикова   О.В.   Проблемы
создания      автоматизированной      системы      тестирования      и
сертификации специалистов в медицине и здравоохранении //
Труды 2-й междунар.   конфер.   "Нейрогумор. мех-мы регуляции
пищеварит. системы".- Томск, 1997.- С.219-221.

5. Карась СИ., Макаров И.Б. Комплекс программ для создания
учебных экспертных систем (методическое пособие).- Томск,

1996.- 22 с.

6. Карась СИ. Оценка эффективности диагностических тестов
(методические рекомендации).- Томск, 1998.- 46 с.

7. Карась СИ. Алгоритмический подход к диагностике и
прогнозированию патологии (методические рекомендации).-
Томск, 1998.- 23 с.

8. Карась СИ. Эвристический подход к диагностике и
прогнозированию патологии (методические рекомендации).-
Томск, 1998.-46 с.

9. Карась СИ. Лекции по клинической кибернетике (учебное
пособие).- Караганда, 1998.-70 с.

10. Карась, СИ. Необходимость анализа структуры медицинских
знаний // Компьютерные технологии в науке, проектировании и
производстве.- Н.Новгород, 1999,- С. 19.

11. Карась СИ: Типы структур знаний в медицинских предметных
областях*// Компьютерные технологии в науке, проектировании и
производстве.- Н.Новгород, 1999.- С. 19.

12. Карась СИ., Пеккер Я.С. Информация в медицине: данные и
знания (методическое пособие).- Томск, 1999.-14 с.

13. Карась СИ. Необходимость исследования структуры знаний при
создании обучающих и контролирующих компьютерных программ
// Современные технологии в медицине. М-лы межрегион, научно-
практ. конф.- Томск, 1998.- С.194-199.

14. Безляк В.В., Рублев А.Н., Карась СИ. Оптимизация работы
учебной части университета // Труды VI международ, научно-
практ. конф. «Совр. техника и технологии».- Томск, 2000.- С. 94-
95.

15. Карась СИ., Семин И.Р., Райзман Е.М., Елисеев А.В., Конев А.В.
Возможности информационных технологий в. систематизации
психиатрических знаний // Сибирский вестник психиатрии и
наркологии.- 2000.- №3.- С. 107-109.

16. Одинцов Ю.Н., Карась СИ. Состояние и перспективы развития
медико-биологического факультета СГМУ // Вестник СибГМУ.-
2000.-№1.-С4-7.

17. Воробейчикова О.В., Карась СИ., Пеккер Я.С. Когнитологические
подходы к созданию компьютерного методического обеспечения в
медицине// Вестник СибГМУ.- 2000.- №1.- С.40-46.

18. Карась. СИ., Семин И.Р., Семке В.Я. Представление знаний в
обучении психиатрии // XIII съезд психиатров России.- Москва,
2000. С.18.

19. Карась СИ., Семин И.Р., Елисеев А.В., Конев А.В. Дистанционное
обучение в плохо формализованных областях знаний // Открытое и
дистанционное образование.- 2000.- №1-2.- С. 18-21.

20. Карась СИ., Рублев А.Н. Оптимизация оценки состояния знаний
абитуриентов университета // Научное и методическое обеспечение
системы дистанционного образования. Междунар. конф. - Томск,
2000.-С.149-151.

21. Карась СИ., Конев А.В. Обработка знаний в образовательном
процессе: продукционная модель представления знаний // Научное
и методическое обеспечение системы дистанционного образования.
Междунар. конф.- Томск, 2000,- С.151-153.

22. Карась СИ., Бразовский К.С, Конев А.В. Принципы разработки,
компьютерного методического обеспечения высшего
медицинского образования // Информатика и образование,- 2001.-
№10.-С. 71-74.

23. Карась СИ., Семин И.Р. Когнитология в обучении психиатрии.
Сообщение 1: Подходы к использованию структуры знаний //
Российский психиатрический журнал.- 2001.- №6.- С.13-16.

24. Семин И.Р., Карась СИ., Райзман Е.М., Елисеев А.В., Конев А.В.
Когнитология в обучении психиатрии. Сообщение 2:
Использование структуры знаний в разработке компьютерных
обучающих систем // Российский психиатрический журнал.- 2002.-
№1.-С.16-20.

25. Карась СИ., Бразовский К.С, Конев А.В. Методология создания
обучающих компьютерных программ в высшем медицинском
образовании// Бюлл. Сибирской Медицины.-2002.-Вып. 2.-С59-63.

26. Фокин В.А.,   Карась СИ., Калитвянская Т.А.   «Доказательная
медицина»        в        профессиональной       подготовке        врачей:
информационные    и    экономические    аспекты    //    Бюллетень
Сибирской Медицины.- 2002.- Вып. 4.- С. 47-59.

27. Фокин В.А., Карась СИ., Казанцева Н.В. Cochrane Collaboration -
информационная среда обучения доказательной медицине //
Открытое и дистанционное образование.- 2002.- Вып. 4(8).- С. 42-
44.

28. Карась СИ. Информационные основы принятия решений в
медицине (учебное пособие).- Томск, 2003.- 146 с.

29. Карась СИ., Елисеев А.В. Электронный учебник по общей
психопатологии // Труды конф. «Медико-биологические науки для
теоретической и клинической медицины».- М.,2003.-С31.

30. Карась СИ., Елисеев А.В., Монич СВ. Компьютерное
обеспечение курса психиатрии: гипермедийный учебник по общей
психопатологии // Сибирский медицинский журнал.-2003.- Вып.4.-
С 44-49:

31. Карась СИ., Конев- А.В., Архипова А.В. Компьютерные
инструменты исследования знаний медицинских экспертов // Врач
и информационные технологии.- 2004.- №1.- С.37-41.

32. Карась СИ. Доказательные подходы к исследованию знаний в
высшем медицинском образовании // Бюллетень Сибирской
Медицины.-2004.- В. 2.-С51-57.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Лубенникова Светлана Александровна

Теоретико-правовые основы обеспечения

социально-экономических прав человека и

гражданина в Российской Федерации (Регион.

аспект)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.01

Абакан - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

Лубенникова Светлана Александровна

Теоретико-правовые основы обеспечения

социально-экономических прав человека и

гражданина в Российской Федерации

(региональный аспект)

12.00.01 - Теория и история права и государства; история правовых

учений.

Автореферат

диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Абакан 2004

Л S.

Работа выполнена на кафедре государственного права Института истории и права Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова

Научный руководитель: Заслуженный юрист, доктор

юридических наук, профессор, Радько Тимофей Николаевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук,

профессор, Оксамытный Виталий Васильевич

кандидат юридических наук, доцент Лимонова Наталья Анатольевна

Ведущая организация : Российская правовая академия

Министерства юстиции РФ

Защита состоится 16 июня 2004 года, в 14 ч. 30 мин. на заседании диссертационного совета К 229.005.01 при Научно-исследовательском институте уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции РФ по адресу: 125130, Москва, ул. Нарвская, 15а. Зал диссертационного совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Научно-исследовательского института уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции РФ

Автореферат разослан AS апреля 2004 года

Общая характеристика работы Актуальность темы исследования. Статья 7 Конституции РФ 1993

года провозгласила Россию социальным государством, но процесс создания социального государства в нашей стране еще продолжается. В условиях проводимых реформ особое значение приобретают теоретические и практические вопросы законодательного обеспечения социально-экономических прав и свобод человека и гражданина.

Правильное понимание экономических и социальных прав человека и гражданина важно потому, что без него трудно уяснить, в чем именно состоят эти права, какое место занимают они в целостной системе прав человека, почему велика их роль в современной России. Кроме того, именно с учетом особой природы социально-экономических прав можно судить о степени их соблюдения или несоблюдения, равно как и об общих тенденциях изменения социально-правовой ситуации; только при таком условии появляется основание для сколько-нибудь реалистической оценки, политических и юридических мер, направлений на то, чтобы улучшить положение.

Обеспечение, прав человека и гражданина внутригосударственными механизмами - важнейшее условие достижения стабильности и устойчивости современного мира. Состояние обеспечения прав человека и гражданина служит показателем степени устойчивости в любом государстве.

Показатель неустойчивости развития современного российского общества - существующая проблема с правами человека, особенно она ощутима в сфере экономических и социальных прав. Происходит повседневное нарушение социально-экономических прав, закрепленных в нормативно правовых актах РФ. Право на получение заработной платы нарушается несправедливым вознаграждением труда; права на образование, охрану здоровья и медицинскую помощь - недостаточным финансирование учебных и медицинских заведений; право на социальное обеспечение - низким размером пенсий, социальных пособий и т.д. Также в российском обществе отчетливо выступают факторы, прямо повышающие :

прав человека - обеднение большинства населения, резкая экономическая дифференциация общества. Хотя эти проблемы обсуждаются на уровне высших государственных органов (в Ежегодных посланиях Президента РФ Федеральному Собранию, ежегодных Докладах о деятельности Уполномоченного по правам человека в РФ).

В процессе преобразования России в социальное государство перед ней стоит две задачи. Первая - создание законодательной модели социального государства, вторая - реализация этой модели в жизнь путем создания государственно-правового механизма обеспечения социально-экономических прав личности, включающего различные институты, средства, процедуры, формы и методы.

Для выполнения этих задач сделано уже немало. Однако формирование системы законодательства, обеспечивающего социально-экономические права человека и гражданина, не завершено, что объясняется отсутствием реального приоритета прав человека и гражданина в государственной практике; четко действующих механизмов и процедур защиты прав человека и гражданина; состоянием экономики, порождающей социальную незащищенность значительной части общества, ведущее к его расслоению; низкий уровень правосознания должностных лиц и граждан. Кроме того, данное состояние связано с характером социально-экономических прав, поскольку они как никакие другие зависят от экономического развития страны.

Механизм обеспечения закрепленных в Конституции РФ прав человека и гражданина включает в себя как законодательные гарантии прав и свобод человека и гражданина, так и фактическое их обеспечение в деятельности государственных органов.

Важным звеном (элементом) в обеспечении социально-экономических прав и свобод человека и гражданина является законодательство субъектов Российской Федерации. Оно является необходимым, безусловным так, как традиционные способы защиты прав и свобод человека и гражданина посредством федеральных механизмов срабатывает далеко не всегда, они

требуют развития и дополнения региональными звеньями, соответствующим законодательным или иным правовым обеспечением. Согласно ст. 72 Конституции РФ к совместному ведению РФ и ее субъектов относится защита прав человека и гражданина, координация вопросов здравоохранения, защита семьи и материнства, отцовства и детства, социальная защита, включая социальное обеспечение.

Законодательство субъектов РФ направлено в большей степени на снижение социального неравенства, последовательное повышение уровня жизни населения, обеспечение всеобщей доступности основных социальных благ и более комплексно решает задачи обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина. Острота указанных проблем определяет актуальность диссертационного исследования.

Степень научной разработанности проблемы. Проблема обеспечения социально-экономических прав и свобод человека и гражданина всегда находилась в центре внимания юридической науки. Данная тема многопланова, поэтому предполагает комплексный характер исследования и необходимость обращения к источникам, освещающим различные аспекты.

Этой проблеме посвятили свои труды многие представители общей теории и истории права и государства, философии права, конституционного права, иных юридических наук.

Подчеркивая исключительную значимость накопленного теоретического материала и большой вклад авторов в разработку названной проблемы, все же необходимо отметить, что проблемы обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина на уровне субъекта Федерации в общетеоретическом контексте в достаточной степени не рассматривались.

Таким образом, выбранная тема диссертационного исследования нуждается в дальнейшей разработке.

Теоретические и методологические основы диссертационного исследования.

Теоретическую основу исследования составили работы: Воеводина Л. Д., Баглая М.В., Бобылева А. И., Бутылина В.Н., Варламовой Н., Виноградова А.Ф., Ген Н.Л., Гордон Л., Гошуляк В.В., Гранкина И.В., Григорян Л. А., Губогло М.Н., Дмитриева Ю.А., Ермошина Г., Захаренко Н.В., Зражевской Т.Д., Игнатьевой М.Н., Игнатьевой СВ., Исакова В. Б., Казанцева М.В., .Карасева М.Н., Карташкина В.А., Кинер А.И., Козлова А.Е., Козулина А.И., Корешковой И.Н., Коробова С.Е., Кузьминского Е.Ф., Лукашевой Е.А., Любарского К., Мазаева Ю.Н., Миронова О.О., Миронова Д.Н., Митюкова М.А., Михайловской И.Б., Мордовца А.С., Муратшина М.Р., Пискотина М., Подкорытовой Р.М., Полениной СВ., Попкова В.Д., Потапова М.Г., Прудникова А. С, Путило Н.В., Пучковой М. В., Радько Т. Н., Ростовщикова И. В., Самигуллина В.К., Сироткина С, Смоленского М.Б., Студеникиной М.С., Сычева А.П., Терехина В.А., Тихоновой Б. Ю., Толкачева К. Б., Толстошеева В.В., Хабибулина А.Г., Цалиева A.M., Чушняковой Л.Д., Чхиквадзе В.М., Эбзеева Б. С и др.

Обобщено и проанализировано социальное законодательство субъектов РФ (на примере Кемеровской области, Новосибирской области, Красноярского края, Республики Хакасия).

Учитывая комплексный общетеоретический аспект исследования, использованы как общенаучные, так и частнонаучные методы исследования: диалектико-материалистический, историко-юридический, формальнологический, статистический, метод сравнительного правоведения и некоторые другие. Такой подход позволил сделать теоретические обобщения, сформулировать конкретные рекомендации по совершенствованию действующего законодательства.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в сфере обеспечения социально-экономических прав и свобод человека и гражданина в субъектах Российской Федерации.

Предмет исследования. Теория и практика правового обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина в субъектах Российской Федерации.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования -провести теоретический анализ и выявить как в законодательстве субъектов Российской Федерации обеспечиваются социально-экономические права человека и гражданина (на примере Кемеровской области, Новосибирской области, Красноярского края, Республики Хакасия).

Для достижения цели исследования автор поставил следующие задачи:

1. исторический анализ становления и развития социально-
экономических прав человека и гражданина;

2. критический анализ существующих научно-теоретических понятий:

«социально-экономические права человека и гражданина»;

- «юридические гарантии социально-экономических прав человека и
гражданина»;

- «государственно-правовой механизм обеспечения прав человека и
гражданина»;

3. анализ конституционного (уставного) закрепления социально-
экономических прав человека и гражданина в субъектах Федерации;

4. анализ законодательства субъектов Российской Федерации,
обеспечивающего социально-экономические права человека и гражданина;

5. выявить основные проблемы, направления и тенденции развития
законотворческой деятельности субъектов РФ по обеспечению прав человека и
гражданина.

Научная новизна. На современном этапе формируется система обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина, в том числе социальное законодательство субъектов Российской Федерации. Поэтому региональная социальная политика нуждается в объективном изучении и теоретическом осмыслении. На основе анализа теоретических и практических проблем функционирования законодательства в современных условиях в

аспекте обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина сформулированы предложения по дальнейшему совершенствованию законодательства в этой области.

В работе предпринята попытка комплексного общетеоретического анализа механизма обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина, место законодательного обеспечения социально-экономических прав в этом механизме.

На основе анализа теоретических и практических проблем функционирования механизма обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина в современных условиях сформулированы предложения законодательного и правоприменительного характера по дальнейшему совершенствованию концептуальных основ законодательного обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина.

Рассматривается как в законодательстве субъектов РФ обеспечиваются социально-экономические права человека и гражданина.

На защиту выносятся следующие основные положения и выводы.

1. Ни один вид прав человека не может рассматриваться как
приоритетный по сравнению с другими правами и свободами человека и
гражданина. Социально-экономические права человека и гражданина не могут
рассматриваться как приоритетные по отношению к другим правам. В данном
случае должен действовать системный подход, означающий, что не может быть
отдано предпочтение одной ценности в ущерб другой.

2. На современном этапе задача обеспечения социально-экономических
прав человека и гражданина может быть осуществлена только путем создания
законодательно закрепленного государственно-правового механизма
обеспечения прав человека и гражданина.

Для этого необходимо: а) Системно совершенствовать нормативно правовые акты РФ и субъектов РФ в области охраны прав человека и гражданина.

б) Использовать процедуру обязательной и независимой экспертизы подготавливаемых законопроектов, затрагивающих права человека, на предмет их соответствия международным актам, Конституции РФ, действующему законодательству.

в) Предусмотреть и осуществить разработку единых стандартов защиты
прав человека и гражданина на всей территории России соответствующих
международным стандартам.

г) Создать в стране систему образования и просвещения в области прав
человека и гражданина, способов их охраны и защиты.

3.            В государственно-правовом механизме обеспечения прав человека и
гражданина    особое    место    принадлежит    конституционному    (уставному)
закреплению социально-экономических прав человека и гражданина в субъекте
РФ,    а   также   закреплению   социально-экономических   прав   человека   и
гражданина в текущем законодательстве субъекта РФ.

4. Конституционное федеральное законодательство основной упор
сделало на естественно-правовую концепцию прав и свобод человека, сохраняя
при этом и позитивистский подход, в то время как на уровне отдельных
субъектов федерации приоритет отдан позитивистскому подходу к
закреплению основных прав и свобод человека и гражданина.

5. Особенности конституционно-правового статуса различных субъектов
Российской Федерации привели и к различию в подходах к проблемам
гарантированности и обеспечения прав и свобод человека и гражданина.
Практическое воплощение таких различных подходов к указанной проблеме
нередко приводит и к различной степени гарантированности и защищенности
прав и свобод в разных субъектах федерации. В одних уставах эти права и
свободы достаточно хорошо закреплены и гарантированы, в других же о них
вообще не упоминаются.

В конституциях республик в целом воспроизводятся гарантии, признанные в Российской Федерации, в них гарантируется защита прав и свобод, перечисленных в федеральной конституции.

Представляется, что социально-экономические права человека и гражданина должны найти свое воплощение в уставах иных субъектох РФ в такой же степени, как и в Конституциях республик.

6.       Законодательство в сфере социально-экономических прав человека и
гражданина     субъекта     Российской     Федерации     представлено     большим
количеством нормативно правовых актов. Большое внимание должно уделяться
законам.      Это      связано      с     тем,      что      в      механизме      обеспечения
социально-экономических   прав   человека   и   гражданина   законы являются
наиболее     универсальным     регулятором     социально-экономических     прав
человека   и   гражданина.    Законы   субъекта   РФ   должны   соответствовать
федеральному       законодательству,        а       федеральное       законодательство
международным актам. Но не всегда эта последовательность соблюдается.

7. В самом механизме обеспечения прав человека и гражданина многих
субъектов РФ приоритетное внимание уделено не всему спектру социально-
экономических прав, а лишь отдельным правам в области охраны здоровья,
социальной защиты населения, охраны окружающей среды, что также
свидетельствует о несбалансированности системы социально-экономических
прав человека и гражданина.

Недостатки в обеспечении социально-экономических прав человека и гражданина в законодательстве субъекта федерации могут быть преодолены путем взаимодействия всех государственных органов в поиске ресурсов для осуществления рациональной социальной политики; сбалансированная иерархичная система нормативно-правовых актов в сфере обеспечения социально-экономических прав поможет на достойном уровне реализовать задачи и цели социальной реформы в целом.

Научная и практическая значимость, апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждалась на кафедре «Государственного права» Хакасского государственного университета имени Н.Ф. Катанова. Основные положения и выводы нашли отражение в публикациях автора. По проблеме диссертационного исследования автор

выступал: на научных конференциях «Общество и право», проводимых кафедрой «Государственного права» Хакасского государственного университета имени Н.Ф. Катанова (г. Абакан, май 2001 г., май 2002 г., май 2003 г.); на конференции «Актуальные проблемы истории и права на рубеже тысячелетия», проводимой Абаканским филиалом Сибирского юридического института МВД России (г. Абакан, апрель 2003 г.); на международной научно-практической конференции «Власть и общество», проводимой Институтом истории и права Хакасского государственного университета имени Н.Ф. Катанова (9-10 октября 2003г.).

Выводы и предложения сформулированные в диссертации могут быть использованы в законотворческом процессе субъектов Федерации, для дальнейшей научной разработки и совершенствования механизма обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина, при систематизации нормативных актов, обеспечивающих социально-экономические права человека и гражданина; в учебном процессе юридических вузов.

Структура диссертации определена логикой, целями и задачами исследования. Она состоит из введения, двух глав, объединяющих шесть параграфов, заключения, списка использованной литературы.

Содержание работы.

Во введении обосновывается актуальность темы, отмечается степень ее разработанности, определяются цели, задачи и объект, методологические основы исследования, формулируются основные положения и выводы, выносимые на защиту, научная новизна, практическая значимость и результаты апробации диссертационной работы.

Первая глава «Теоретические и исторические вопросы становления и развития социально-экономических прав человека и гражданина» посвящена историческому анализу становления и развития социальпо-экономических прав человека и гражданина. Исследуется понятие и содержание социально-экономических прав человека и гражданина; юридические гарантии социально-экономических прав человека и гражданина.

1.1. Краткий исторический анализ становления и развития социально-экономических прав человека и гражданина. Рассматривается

как в различные периоды истории России обеспечивались права человека.

История российской государственности свидетельствует, что на процесс ее формирования, развития и своеобразия складывающейся культуры существенное влияние оказывали такие факторы, как особенности геополитического положения страны (между Востоком и Западом), ее пространственные характеристики и климатические условия, много -этнический состав населения, быт, традиции и религиозные верования ее народов.

Проблема прав человека и гражданина в истории России в течение ряда столетий, начиная, по меньшей мере, с XVIII и до начала XX века была предметом анализа, но по сравнению с Западной Европой ей не уделялось значительного внимания. Поэтому в этой области наблюдалось заметное отставание России от Западной Европы. Более полное закрепление и развитие теория прав человека и гражданина нашла в законодательстве России XX веке.

Исследователи в этой связи выделяют следующие периоды:

1. Права и свободы по законодательству советской России.

Это, права и свободы, провозглашенные Декларацией прав народов России 1917 г., основные права человека по Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа 1918 г.; идеи прав и свобод человека в Конституциях советского периода (1918, 1925, 1937 и 1978г.г.).

2. Права и свободы граждан современной России: закрепленные в таких
базовых нормативно правовых актах как: Декларации прав и свобод человека и
гражданина от 22 ноября 1991г.; Конституции РФ 1993г.; в гражданском,
трудовом, административном, уголовном, земельном, семейном и др.
законодательстве РФ. На данном этапе развития в российском законодательстве
социально-экономические права провозглашены достаточно широко. Но, тем не
менее, де-юре права человека обеспечиваются частично. Де-факто происходит

повседневное нарушение социально-экономических прав человека и гражданина, закрепленных в нормативно правовых актах РФ.

Автор отмечает, что Конституция РФ не дает классификации прав по видам. Говоря о социально-экономических правах, целесообразно следовать сложившейся в конституционной доктрине традиции.

Основные фундаментальные права и вытекающие из них иные права и свободы обеспечивают различные сферы жизни человека: личную, политическую, социальную, экономическую, культурную. В соответствии с этим они и структурируются по группам и наименованиям. Однако эти права относятся не только к различным сферам жизнедеятельности, но они различаются по времени возникновения. Отсюда — появление понятия «поколения прав человека».

В рамках позитивистской классификации прав человека различаются личные, политические, социально-экономические и культурные права.

1.2. Понятие и содержание социально-экономических прав человека и гражданина. Исследуются различные определения категории «социально-экономические права человека и гражданина».

Социально-экономические права рассматриваются в диссертации как составная часть системы неотъемлемых прав человека. Автор исследует основные характеристики социально-экономических прав человека и гражданина.

В блок социально-экономических прав входит множество прав, объединяет их конечная цель, исходя из рассмотренных формулировок и подходов, это «создание условий, при которых люди могут быть свободны от страха и нужды».

Автор отмечает, что социально-экономические права человека существенно отличаются от исходных гражданско-политических прав, утверждающих базовые свободы. Вопросы, касающиеся юридической природы социально-экономических прав и их соотношение с правами политическими и гражданскими, относятся к числу самых дискуссионных в теории прав

человека. Эти права отличаются от гражданских и политических прав и по своим содержательным характеристикам, по способам реализации и защиты.

Исследуя содержание социально-экономических прав человека и гражданина, автор не вполне разделяет мнение ученых относительно содержания социально-экономических прав человека и гражданина, которые отмечают их следующие особенности: они гораздо менее универсальны, нежели гражданско-политические. То есть не вполне универсальна сама сфера их действия, она исторически и культурно подвижна, пределы ее меняются во времени и пространстве; социально-экономические права в полной мере относятся к экономически активному населению. Вместе с тем очевидно, что социально-экономические права относятся не только к экономически активному населению, но и так же к нетрудоспособным гражданам.

Так же социально-экономические права отличаются от гражданско-политических меньшей определенностью, несколько меньшей четкостью и жесткостью формулировок. Фундаментом множества основных социально-экономических нормативов служат предельно общие и широкие понятия, такие, как «справедливый», «достойный», «удовлетворительный», «разумный» и т. п. Понятия эти трудно определяемые в юридическом смысле. Практическое использование их требует рассмотрения и установления особых критериев, рамок, количественной меры едва ли не в каждом конкретном случае.

В системе социально-экономических прав повышенную роль играет рекомендательное начало. Права человека во всех своих разделах сочетают элементы директивности, обязательности и рекомендательности.

Если социально-экономические права относятся к правам человека «второго поколения», то это не значит, что социально-экономические права играют второстепенную роль в сегодняшнем мире.

Может показаться, что наиболее эффективным способом достижения равновесия и гармонии является прямое государственное вмешательство в производство и в социальную жизнь. Однако опыт тоталитарных режимов

новейшего времени показал, что здесь таятся опасности всеобщего огосударствления.

Особенность прав второго поколения заключается и в том, что предполагая изъятие дохода у наиболее успешных членов общества, реализация социально-экономических прав не только сдерживает их социальную активность и экономическую предприимчивость, одновременно приучая так называемых «аутсайдеров» к социальному иждивенчеству, но и способствует сокращению сферы использования личных и политических прав и свобод, ибо усиливает государственное вмешательство в жизнь общества, ставит каждого человека во все большую зависимость от власти.

Поэтому деятельность государства по обеспечению социально-экономических прав должна быть направлена не на организацию системы социального обеспечения, основанную на принципах опеки над населением, а на то, чтобы помочь все большему количеству людей включиться в отношения формального равенства (свободного эквивалентного обмена) и преуспеть в них. Государство не должно вмешиваться во все сферы жизни общества, оно должно гарантировать каждому человеку приемлемые стандарты жизни, предполагающие определенный уровень жилья, работы, питания, образования, социального страхования, медицины, культурного уровня и т.п., то есть создать условия самостоятельной реализации человеком своих прав и свобод.

13. Юридические гарантии социально-экономических прав человека и гражданина в субъекте РФ. Исследуются юридические гарантии социально-экономических прав человека и гражданина.

В диссертации рассматриваются виды юридических гарантий социально-экономических прав. Так же рассмотрены юридические гарантии с позиции судебной и несудебной защиты социально-экономических прав человека и гражданина.

В юридической литературе термин «юридические гарантии» прав и свобод граждан означает совокупность специальных правовых средств и

способов, при помощи которых реализуются, охраняются и защищаются права и свободы, пресекаются их нарушения, восстанавливаются нарушенные права.

Диссертант проанализировал существующую в России систему юридических гарантий социально-экономических прав человека и гражданина.

Установлено, что юридические гарантии социально-экономических прав человека и гражданина можно подразделить, в зависимости от вида социально-экономических прав, на гарантии: в области трудовых отношений и оплаты труда; в области условий и охраны труда; в сфере занятости; в области пенсионного и других видов социального обеспечения; пособия по государственному социальному страхованию; пособия семьям и другим категориям населения; основные компенсационные выплаты, социальные пособия и выплаты; в области здравоохранения, образования и культуры.

В России развиваются и совершенствуются институты внесудебной защиты прав человека и гражданина. С позиции несудебной защиты можно выделить гарантии, входящие в систему гарантий прав человека и гражданина, обеспечивающие также социально-экономические права личности. Это следующие гарантии: для обеспечения прав и свобод человека необходимо формирование и развитие демократии, утверждение принципов права и ценности достоинства личности; важной государственной гарантией прав и свобод человека является признание их непосредственно действующими, определяющими функции законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления (ст. 18 Конституции РФ); государственной гарантией прав и свобод человека и гражданина служит то, что их регулирование относится к исключительному ведению РФ, а это призвано обеспечить единый правовой статус лиц, проживающих на территории РФ; а так же деятельность Президента РФ; Уполномоченного по правам человека в РФ и субъектах РФ; Комиссии по правам человека при Президенте РФ, Комиссии по правам человека при главах органов исполнительной власти субъектов РФ; Прокуратуры РФ, прокуратуры субъектов Федерации; Министерства юстиции РФ; Правительства РФ (ст. 114 п.1 «е» Конституции РФ), органов исполнительной власти

субъектов Федерации; общественных организаций: адвокатуры, различных неправительственных правозащитных организаций, профсоюзных формирований.

Гарантии социально-экономических прав человека и гражданина с позиции судебной защиты: судебная защита (ч.1, 2 ст.46 Конституции РФ), которая в соответствии с Конституцией РФ обеспечена каждому (ст.46). Особое место в этом механизме занимают решения Конституционного суда РФ.

Субъекты РФ в вопросах защиты социально-экономических прав человека и гражданина имеют право устанавливать дополнительные гарантии.

Анализ показывает, что в конституционном (уставном) законодательстве субъектов Федерации по - разному устанавливаются гарантии социально-экономических прав человека и гражданина. В Конституциях республик (на примере Конституции Республики Хакасия) в целом воспроизводятся гарантии, признанные в Российской Федерации. В субъектах Федерации (на примере Уставов Красноярского края, Новосибирской области, Кемеровской области) гарантируется защита прав и свобод, перечисленных в федеральной конституции, некоторые социально-экономические права человека и гражданина усиливаются, создаются надежные гарантии для их защиты. Текущее законодательство субъектов РФ устанавливает и гарантирует социальные стандарты потребностей населения в материальных благах и социальных услугах с учетом специфики регионов. Устанавливаются социальные и правовые гарантии для граждан на получение социальной помощи. Устанавливается система пенсий за счет средств бюджета субъекта РФ. Устанавливаются дополнительные гарантии прав инвалидов, ветеранов. Гарантируется право на жилище адресно (дети-сироты, нуждающиеся в улучшении жилищных условий). Устанавливаются гарантии в сфере труда: обеспечивается право на труд сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Гарантируется труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, в организациях всех форм собственности. В целях защиты детства и материнства в регионах принимаются целевые программы.

Гарантируется лечебно-профилактическая помощь населению и профилактика массовых заболеваний. Вводятся гарантии в области охраны окружающей среды. Однако этих гарантий явно недостаточно.

Вторая глава «Государственно-правовой механизм обеспечения социально-экономических прав и свобод в субъекте Федерации» посвящена общетеоретическим аспектам государственно-правового механизма обеспечения прав человека и гражданина, исследованию конституционного (уставного) закрепления социально-экономических прав человека и гражданина в субъекте Российской Федерации, анализу обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина в текущем законодательстве субъекта Российской Федерации.

2.1. Понятие «государственно-правового механизма обеспечения прав и свобод человека». Отмечается, что в отечественной литературе понятие «механизм» широко используется при рассмотрении многих политико-правовых проблем.

Дискуссионный характер понятий охраны, защиты, разрешения форм обеспечения прав человека и гражданина не мешает ученым придерживаться одного мнения, что механизм есть способ функционирования, система средств взаимодействия.

Данная категория в юриспруденции давно стала методологической: механизм государства, механизм правового регулирования, механизм правотворчества, механизм формирования правомерного поведения, механизм формирования правового государства и т.д. Особенно значительное распространение в юридической литературе эта категория получила в контексте правоохранительной деятельности государственных и общественных структур. В частности, в специальной литературе используются понятия «механизм охраны», «механизм защиты», «механизм реализации», «механизм гарантирования реализации», «механизм обеспечения».

Диссертант поддерживает мнение ученых - юристов о том, что во всех случаях речь идет о механизме обеспечения прав и свобод субъектов правоотношений.

Поскольку в современном обществе главной функцией государства должна стать охрана интересов человека, защита его прав, в юридической литературе вполне обоснованно предлагается из всего сложного социально-юридического механизма обеспечения прав человека, включающего как юридические так и социальные аспекты, вычленить основной элемент и ввести в научный оборот понятие «государственно-правовой механизм обеспечения прав и свобод граждан». Выделением в социально-юридическом механизме государственно-правового элемента обеспечения прав личности подчеркивается, во-первых, особая роль государства в защите прав человека, что можно назвать обязанностью государства, во-вторых, отражается организационная функция государства по развитию и совершенствованию всех общественных институтов и неюридических средств защиты прав граждан.

Анализируя содержание правовой категории «механизм обеспечения» диссертант поддерживает позицию авторов, согласно которой ее элементами являются: «механизм охраны», «механизм защиты», «механизм восстановления». Поэтому реализуя охрану, защиту и восстановление права, государство выполняет тем самым задачу обеспечения прав и свобод личности.

В научной литературе термины «охрана», «защита» и «обеспечение» получили различное толкование. Поэтому возникает необходимость уточнения их содержания.

Следует согласится с позицией, в соответствии с которой под охраной понимаются взаимосвязанные меры, осуществляемые государственными органами и общественными организациями, направленные на предупреждение нарушений прав, устранение причин, их порождающих, и способствующие нормальному процессу реализации личностью своих прав и свобод. Под защитой же имеется в виду принудительный (в отношении обязанного лица)

способ осуществления права, применяемый в установленном законом порядке компетентными органами в целях восстановления нарушенного права.

Поэтому реализуя охрану, защиту и восстановление права, государство выполняет тем самым задачу обеспечения прав и свобод личности.

Анализируя содержание категорий «обеспечение», «защита» и «охрана», автор исходит из положения, сложившегося в юридической литературе, что «обеспечение» является родовым по отношению к категориям «охрана» и «защита». Обеспечение включает в себя всю систему политических, экономических, социальных, духовных, правовых и иных мер и условий, направленных на наиболее полное пользование личностью социальными благами.

Непосредственное обеспечение прав и свобод реализуется как в конкретных, так и в общих правоотношениях в соответствии с видом нормативного акта.

Диссертант акцентирует внимание на том, что закрепление государством прав человека и гражданина само по себе не обеспечивает их автоматического осуществления. В этом процессе важная роль принадлежит всему государственно-правовому механизму обеспечения прав и свобод личности.

В диссертации анализируются различные подходы к определению категории «механизм обеспечения прав и свобод человека и гражданина». Данная категория более объемна, чем категория «юридическая защита», так как включает меры не только юридического, но и иного характера. При этом мерам юридического характера в обеспечении прав человека отводится важнейшая роль.

Содержание государственно-правового механизма обеспечения прав и свобод человека и гражданина включает следующие элементы: субъекты обеспечения, правовые средства обеспечения и объекты обеспечения.

Государственно-правовой механизм обеспечения прав и свобод - это сложный и многосторонний как в организационно-политическом, так и в

юридическом отношении организм. Это не только закрепление соответствующих полномочий за органами государственной власти, но и процедурно-правовой механизм осуществления охраны прав и свобод личности.

Механизм обеспечения прав и свобод человека и гражданина - это комплекс мер юридического, экономического, организационного, институционального и т.п. характера, направленных на эффективную реализацию гражданами социально-экономических прав и свобод. В сочетании с правовыми принципами, средствами, процедурами, формами и методами, предназначенными для реализации основных прав и свобод человека и гражданина, их охраны и защиты, система государственных органов образует государственно-правовой механизм охраны прав и свобод человека и гражданина. Соответственно, государственно-правовой механизм охраны прав и свобод человека и гражданина объективно приобретает форму юридических гарантий.

В системе нормативных предписаний, обеспечивающих предупреждение нарушений конституционных прав и свобод человека и гражданина, их соблюдение и реализацию большая роль принадлежит конституционному (уставному) и текущему законодательству субъектов Российской Федерации.

Диссертант отметил также некоторые аспекты механизма обеспечения прав человека и гражданина в современной России (в том числе его несовершенство), потому что в зависимости от его показателей будут зависеть предлагаемые пути улучшения его работы.

2.2. Конституционное (уставное) закрепление социально-экономических прав человека и гражданина в субъекте Российской Федерации. Анализируются Конституции (Уставы) субъектов Российской Федерации. Автор исследовал, как в Конституциях (Уставах) субъектов РФ закрепляются социально-экономические права человека и гражданина.

Исследовано несколько субъектов РФ: Республика Хакасия, Новосибирская область, Кемеровская область, Красноярский край.

Все субъекты РФ провозгласили себя государственно-правовыми образованиями, которые стремятся обеспечить каждому своему гражданину достойный уровень жизни, равные и справедливые возможности для развития личности.

Особенности конституционно-правового статуса различных субъектов федерации привели и к различию в подходах к проблемам гарантированности и обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина. Практическое воплощение таких различных подходов к указанной проблеме нередко приводит и к различной степени гарантированности и защищенности прав и свобод в разных субъектах федерации.

Анализ показывает, что большинство Конституций республик РФ по вопросам защиты социально-экономических прав человека и гражданина имеют полное сходство с Федеральной Конституцией (рассмотрено на примере Республики Хакасия). Также в РФ существуют республики, усиливающие по сравнению с Конституцией РФ социально-экономические права и свободы, создающие более четкие правовые гарантии для их защиты (например, Конституция Республики Мордовия, Конституции Республики Адыгея). И наоборот, некоторые правовые нормы относительно прав и свобод человека и гражданина не вошли в тексты основных законов республик. Например, в Конституции Республики Татарстан, Республики Башкортостан, Республики Адыгея, Республики Дагестан не закреплено право граждан и их объединений иметь в частной собственности землю. Конституция Республики Башкортостан от 24.12 1993г. о праве частной собственности на землю не упоминает.

Рассмотрены Уставы субъектов РФ (Уставы Красноярского края от 18.07.1997г. и Новосибирской области от 6.03.1996г., Кемеровской области), в которых акцент сделан на обязанность государственно-правового образования гарантировать и защищать права и свободы, перечисленные в федеральной конституции. Данные Уставы устанавливают ряд правовых норм,

23-

усиливающих некоторые социально-экономические права и свободы, создающие надежные гарантии для их защиты. В то же время, некоторые правовые нормы относительно прав и свобод, закрепленные в Конституции РФ, не вошли в тексты Уставов.

Автор солидарен с мнением, что простое перечисление в конституциях и уставах субъектов РФ правовых норм федеральной Конституции РФ делает излишне громоздкой всю законодательную систему страны. Но учитывая всю значимость правовых норм, касающихся основ конституционного строя, для упрочения единства РФ, ее территориальной целостности и особенно их учредительный характер, оно просто необходимо.

23. Обеспечение социально-экономических прав человека и гражданина в текущем законодательстве субъекта Российской Федерации.

Первоначально автор рассматривает общетеоретические вопросы: характеристику законодательства субъекта РФ, каким образом соотносится законодательство РФ с законодательством субъекта РФ. Рассматривается содержание правовой категории «социальное законодательство».

Автор установил, что социальное законодательство представлено обширным кругом правовых актов. Цель - выявить как на уровне субъектов Федерации обеспечиваются социально-экономические права. Данная цель осуществляется через анализ социального законодательства субъекта Федерации (Кемеровская область, Новосибирская область, Красноярский край, Республика Хакасия). Рассматриваются основные нормативные положения, которые обеспечивают социально-экономические права человека на уровне субъекта Федерации.

Диссертант анализирует нормативно правовые акты субъектов Федерации по вопросам социальной защиты населения, охраны здоровья граждан, защиты их трудовых прав, охраны окружающей среды, обеспечения граждан жильем.

Проанализированы законы субъектов Федерации, нормативно правовые акты исполнительных органов власти субъекта Федерации, акты органов местного самоуправления в сфере социального законодательства.

В результате анализа диссертант пришел к выводу, что большое внимание в социальном законодательстве уделено вопросам охраны здоровья, социальной защите населения, охране окружающей среды, в то время как другим социально-экономическим правам должного внимания не уделяется. Акты исполнительных органов власти в основном определяют механизм реализации социально-экономических прав и гарантий, предусмотренных в законах, но не все элементы этого механизма на практике «работают».

Анализ различных видов законодательных актов субъектов федерации показывает, что нередко принимаются законы, утверждающие Программы по обеспечению каких-либо социально-экономических прав человека и гражданина. Данные программы устанавливают объем финансирования предусмотренных в них мероприятий, назначены контролирующие органы за исполнением программ. Ответственность же за неисполнение программ не предусмотрена, что ведет к их не исполнению.

Не во всех нормативных актах предусмотрены ответственные субъекты за исполнение нормативного акта и ответственность в случае не исполнения положений нормативного акта. В большинстве нормативных актах устанавливается ответственность общего характера — в соответствии с законодательством РФ. Но в законодательстве РФ не всегда устанавливается ответственность за некоторые нарушения, предусмотренные в нормативном акте субъекта РФ.

Автор предлагает ввести в нормативно-правовых актах субъектов Федерации в сфере обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина раздел «Ответственность», где должна быть предусмотрена ответственность конкретных должностных лиц, не исполняющих положения нормативного акта.

Некоторые нормативные акты носят рекомендательный характер -рекомендуют органам местного самоуправления принять участие в реализации положений нормативного акта.

Законодательство субъектов Федерации на сегодняшний день определило организационно-правовые основы установления и систему минимальных социальных стандартов, которые необходимы для обеспечения потребностей населения в материальных благах и социальных услугах. Недопустимо снижение уже достигнутого уровня социальных гарантий.

В основном субъекты, чьи права обеспечиваются и защищаются это социально незащищенные группы населения, тогда как социальное законодательство должно обеспечивать социально-экономические права всего населения, обеспечивать условия для нормальной жизнедеятельности населения. Субъекты Федерации стремятся защитить социально незащищенные слои населения путем предоставления дополнительных льгот, но часто не предусматривают источник их финансирования, что создает трудности их реализации. В основном региональный законодатель повторяет социальные гарантии, установленные федеральным законодательством, редко продвигается вперед в этом направлении. Так же не существует особых различий между социальными гарантиями, установленными в разных субъектах Федерации.

Нормативно правовые акты субъектов Федерации, обеспечивающие социально-экономические права в определенной сфере, приняты во всех рассматриваемых субъектах Федерации. Но они принимаются в одних субъектах Федерации в виде законов, а в других в виде нормативно правовых актов органов исполнительной власти субъекта Федерации - постановлений. В основном это нормативные акты, в которых регулируется отдельный аспект проблемы без принятия базового закона. Например, в сфере обеспечения стандартов социальной нормы площади жилья в Новосибирской области, Кемеровской области, Красноярском крае приняты законы, а в Республики Хакасия Постановление Верховного Совета РХ; в сфере охраны семьи, материнства, отцовства и детства в Новосибирской области принято

Постановление главы Администрации Новосибирской области. Большое внимание должно уделяться законам. Это связано с тем, что в механизме обеспечения социально-экономических прав человека и гражданина законы являются наиболее универсальным регулятором социально-экономических прав человека и гражданина.

В некоторых субъектах Федерации принимаются нормативно правовые акты в определенной сфере, тогда как в других существует пробел. Например, отсутствует законодательная база на обеспечения прав граждан: на социальную помощь в Кемеровской области, Республики Хакасия; на пенсионное обеспечение в Новосибирской области, Республики Хакасия; на социальную защиту инвалидов в Республики Хакасия; в области труда на защиту от безработицы в Новосибирской области, Республики Хакасия; на охрану труда в Республики Хакасия.

В заключении работы подводятся итоги, формулируются основные выводы, вытекающие из диссертационного исследования. Основные выводы диссертации нашли отражение в положениях, выносимых на защиту. В работе подчеркивается, что полученные выводы и обобщения могут служить одной из ступеней для дальнейшего более детального исследования социально-экономических прав человека и гражданина в субъектах РФ.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Сиротинина С.А. Состояние сферы прав человека / С. А.
Сиротинина // Вестник Хакасского государственного университета им. Н.Ф.
Катанова: Вып. 2. Серия 3. История. Право. - Абакан: Изд-во ХГУ им. Н.Ф.
Катанова, 2002. - С.74 - 76.

2. Лубенникова С.А. Социально-экономические права человека и
гражданина как составная часть системы прав человека и гражданина / С. А.
Лубенникова // Проблемы государства и права: Сборник научных трудов
молодых ученых, аспирантов и студентов / Отв. ред. Э.А. Сагалаков. - Абакан:
Издательство ХГУ им. Н.Ф. Катанова, 2003. - С. 42-55

3. Лубенникова С. А. Конституционное закрепление социально-
экономических прав человека и гражданина в субъекте федерации (на примере
республики Хакасия) / С. А. Лубенникова // Актуальные проблемы истории и
права на рубеже тысячелетий: Сборник материалов межвузовской научно-
практической конф. Выпуск 2. / Отв. ред. Д.Д. Невирко; Абаканский филиал
заочного обучения Сибирского юридического института МВД России. -
Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2003. - С. 64-67.

4. Лубенникова С. А. Система гарантий социально-экономических прав
человека и гражданина в субъекте Федерации / С. А. Лубенникова // Власть и
общество: Межрегиональная научно-практическая конф. / Науч. ред. Л. В.
Анжиганова. - Абакан: Изд-во ХГУ им. Н.Ф. Катанова, 2003. - С. 133-135.